Симфония времён

Внезапно я выпала из времени и пространства, все вокруг закружилось…

Верлен находился на своем берегу реки: склонившись к воде, он опустил руку в поток между двумя льдинками и с серьезным видом ждал, что я повторю его жест. На его лице не было ни следа гнева или горечи: он глядел на меня выжидательно и немного растерянно.
Очевидно, действовать надо было быстро, и мне вдруг показалось очень важным не допустить промедления. Я поспешно опустилась на колени на покрытую снегом землю и погрузила пальцы в обжигающе-холодную волну. Это моя последняя возможность пережить сей странный феномен, мой последний шанс хотя бы что-то узнать о нашей с Верленом сверхъестественной связи. Через мгновение он перестанет существовать.
Мне нужно знать…
Я увидела наши отражения в одной из льдин, быстро плывущих по реке. Эти образы разительно отличались от тех, что я видела прежде…

Окружающий нас ландшафт стремительно изменился.
Я сидела на краю кровати, а рядом растянулся Верлен. От его носа, внутренней стороны локтя и груди тянулись странные прозрачные трубки, другие концы которых соединялись с какими-то диковинными машинами. Молодой человек ужасно похудел и, судя по изможденному лицу, уже долго и мучительно страдал.
В этой жизни его смерть тоже неизбежна. Кончина Верлена – лишь вопрос времени, и я это прекрасно осознавала. У меня было много времени, чтобы свыкнуться с этим, и все равно мысль о том, что он меня покинет, казалась невыносимой. Я никак не могла решиться потерять того, кого любила больше всего на свете.
Мы были вместе так недолго…
Пережили так мало счастливых моментов.
Несмотря ни на что, те несколько месяцев, что я провела рядом с ним, стали самыми счастливыми в моей жизни…
– Ты мог бы связаться с правительством Орбис Ностри и подать прошение о срочной репатриации для неотложной медицинской помощи, – попыталась я убедить его уже в который раз за этот месяц. – Тебя сразу же заберут и отвезут обратно. Тебя вылечат в мгновение ока. Если ты вернешься домой, то выживешь…
Юноша поморщился, явно рассерженный тем, что я снова предлагаю это простое решение.
– Перестань, умоляю тебя… – слабым голосом проговорил он. – Я не хочу иметь ничего общего с этой страной. Я отказался от нее и не желаю туда возвращаться. Если я это сделаю, то не только навсегда утрачу гордость, но и буду разлучен с тобой до конца моих дней. Это немыслимо. Лучше умереть тысячу раз, чем жить вдали от тебя. Я сделал свой выбор, поэтому уважай его, прошу тебя.
Я вздохнула. На сердце у меня лежал тяжелый камень. Доводилось ли мне переживать такое горе в прошлом?
Нет, это чувство, это глубокое уныние ни с чем не сравнится. Трудно подобрать слова, чтобы его описать.
Я знала, что должна сделать. Какой бы невыносимой ни была для меня эта идея, нужно быть сильной – ради него. Вот только где взять смелость?
– Хочешь, чтобы это сделала я? – прошептала я.
Горло сжимали рыдания, и мой голос был едва слышен.
Юноша крепко сжал мою руку: очевидно, он собрал последние силы и вложил их в это движение.
– Я никогда не смогу попросить тебя о таком, Исмахан, – выдавил он, нахмурившись.
На его лице читалось смятение.
Карие глаза молодого человека заблестели, по впалой щеке покатились прозрачные слезы. Я нежно поцеловала его мокрую щеку, отчаянно стараясь не разрыдаться. Сейчас это совершенно ни к чему. Мне хотелось во что бы то ни стало сделать его последние минуты светлыми и безмятежными.
– Нет, об этом не может быть и речи, – возразил он на этот раз более решительно и попытался приподняться. – Не желаю взваливать на тебя такое бремя.
– А я не хочу, чтобы это делал кто-то посторонний, Люк.
Мы так долго использовали псевдонимы, к которым прибегали на собраниях – дабы сохранить наши личности в тайне, – что наши настоящие имена звучали непривычно.
Верлен / Люк стиснул зубы и на миг задумчиво прикрыл глаза. Потом коротко кивнул. Мне удалось его убедить.
– Раз так, хорошо. Из твоих рук мне даже смерть приятна… Я никогда не смогу тебя отблагодарить, любовь моя.
Он откинулся на подушку и с душераздирающим спокойствием наблюдал, как я готовлю шприц, содержимое которого положит конец снедавшей его отвратительной агонии. Я сделала глубокий вдох, постаравшись набрать в легкие как можно больше воздуха. Затем я ввела эту жидкость в капельницу.
Наконец-то его муки закончатся.
Мне было больно. Так больно…
– Я очень тебя люблю, Сефиза, – с трудом выговорил молодой человек. Последние силы его покидали. – Я всегда буду с тобой… Всегда. Я помогу тебе завершить нашу работу. Что бы ни случилось, я так или иначе буду рядом с тобой. Клянусь тебе…
Я наклонилась, поцеловала его и с удивлением ощутила, как он целует меня в ответ.
А потом его губы замерли. Одна из машин, до сих пор издававшая ровные писклявые звуки, запищала на одной высокой ноте. Я прижала руку к животу, пытаясь справиться с охватившим меня отчаянием, но оно давило на меня, причиняя невыносимую физическую боль.
И тогда я пронзительно закричала.
Потом еще раз.
Но никакие мои вопли не могли унять страшный огонь, жгущий меня изнутри и пожирающий мою душу и разум.
Слезы застилали мне взор.
В палату вбежали медсестры, и я поспешила схватить лежащий на прикроватной тумбочке маленький предмет.
Самая дорогая вещь на земле.
Бесценное сокровище, которое оставил мне Люк.
 
Глава 3
Сефиза
Я открыла глаза и снова оказалась в самом сердце Собора Вечности, в комнате Тени. Я все еще склонялась над ним, сжимая рукоятку кинжала.
Мое путешествие в другую реальность продлилось всего долю секунды.
Во имя всех преисподних, так значит, в том, ином мире я тоже убила Верлена?!
Не из гнева или мести, а из…
Из любви?
Кажется, это самое безумное видение из всех, что я успела увидеть, погружаясь в образы на льдинах реки, что текла по таинственному лабиринту.
Внезапно клинок выскользнул из моих пальцев, металл неприятно звякнул, ударившись о пол. Этот резкий, чистый звук подействовал на меня, как удар тока.
Я бросила быстрый взгляд на лицо Верлена. Казалось, все краски покинули его: кожа посерела, взгляд померк. Над юношей нависла тень смерти. Все кончено.
В этой реальности, в этом мире Верлена больше нет.
Или же…
Быть может, это еще не конец?..
Я ощутила слабый толчок, и по моим пальцам, прижатым к груди Верлена, потекла обжигающе-горячая струйка крови.