Последний реанорец. Том II
Первый этап, это полная физическая оценка не ограненного с помощью артефактов, а также разных электронных замеров и датчиков, которые вполне удобно крепятся на тело. Далее следует целый комплекс испытаний и под конец эта стела, на которую нужно встать и хорошенько так душевно вмазать. Ну я и вмазал…
Пришлось опустить взгляд вниз и посмотреть под ноги, где были разбросаны обломки той самой многострадальной стелы.
М-да… не хорошо получилось, но я не виноват. Это всё Суханов, кухаркин сын: «Давайте ветеранскую, давайте ветеранскую стелу». Вспомнил я его возгласы.
А второй этап заключался в схватке против нескольких инструкторов необходимого ранга. И уже после произойдет полная оценка ранга воителя, а затем всё то же самое, но уже с использованием силы духа. Разумеется, если она у тебя есть.
— Суханов, кретин неотёсанный! Тоже мне мастер магии земли третьей степени! Вас чему в академии обучали?! Идиот! Если хотел жить, нужно было держать пассивный щит, запитав его от резерва… — ругнулась раздраженно Острожская. Читая тому лекцию, сидя перед ним на коленях посреди лужи крови и совершая попытки исцелить проломленную голову нерадивого мага, пока другие оценщики стояли рядом с кусками стелы и о чём-то шептались.
Полностью согласен. Он идиот! Такие долго не живут. Да и крови что-то с него многовато натекло. Он не сдох там еще?
Но реанорский слух почти сразу зацепился за слабое сердцебиение и дыхание.
Живой…
— И ты тоже хорош, Лазарев! — вдруг рявкнула она на меня, зыркнув недобро исподлобья, но исцеление мага продолжила. — Он идиот, это понятно, но ты-то вроде бы нет! Мог бы и сдерживаться хоть немного!
Ах ты! Суккубья кровь! С какого перепуга я должен сдерживаться? Совсем что ли сбрендила эта тупая бабенция?
— Юлия Романовна, прошу меня простить, я простолюдин и думаю, что не в подобных ситуациях играть честно, но всё-таки скажу, — стоя рядом, немного в сторону спокойно заговорил я. — Думаю, ваши инсинуации в мою сторону слегка не обоснованны. Если вы вспомните нашу беседу с Филимоном Филимоновичем, то чётко поймете, что я его просил отойти.
— Ты гляди, какой умный… простолюдин, нашелся, — вспыхнула зло она, а затем раздраженно прищурилась. — Лучше не нагнетай, Лазарев, иначе поймешь, почему меня многие здесь ведьмой называют. И где только таких слов нахватался?!
Во имя Угорских Бесчинств, вот же суккубья дочь! Какая неугомонная и склочная деваха.
— В приюте для беспризорников. На третьем кольце, — тихо и с запредельным спокойствием отрезал я, глядя в её слегка зеленоватые глаза. — Там всему обучают с малолетства.
Пару мгновений пришлось поиграть с ней в гляделки, а после та расплылась в удовлетворённой усмешке.
— Молодец, Лазарев, убедил! — подмигнула она радостно мне. — Стержень, как и хребет у тебя есть.
Ах, ты стерва! Да эта с позволения сказать графиня специально это делает. Она мазохистка? Любит, когда с ней обращаются грубо и без чинопочитания? Действительно ведьма озабоченная. Хотя сомневаюсь, что дело в этом.
Правда, в следующий момент все наши гляделки прервал громкий хлопок. Таким образом, отворились двери, и в проём на полном ходу ворвался угрюмый, чем-то взбешенный Ежов. В мундире Плеяды прям как с иголочки, лишь пара пуговиц была расстёгнута на кителе. И обведя взглядом зал для огранки, перевел взгляд с окровавленного Суханова, который только что стал приходить в себя, на меня.
— Ваша светлость, моё почтение… снова, — с порога начал я, пока не произошло разбирательство. — Признаю, перестарался, но я не виноват. Следовал четко очерченным границам Филимон Филимоновича и команды огранки.
Нет уж, дудки! Хрен вы повесите на меня эту стелу! Она ведь стоит, скорее всего, безумных денег, да платино-палладиевые наручники Лёни, которыми мы сковали Жеголева, чтобы тот не смог использовать силу духа, стоили баснословную суму, он сам признался, а я в данном случае гол, как сокол. Нищий голодранец.
Вот только выверт Ежова меня изрядно удивил, тот сделал один неуловимый шаг ко мне, не удивлюсь, если это была какая-то техника движения и с сияющей улыбкой приобнял по-отечески за плечи.
— Надо же! Действительно очнулся! Орёл! Ну, орёл! — задорно хохотнул он, поигрывая усами. — Не ожидал! Не перестаешь ты удивлять, Лазарев! Молодец! Ломаешь все воинские устои за последние несколько десятков лет! Обожди здесь… — внезапно произнес он, посмурнев в мгновение ока, и аналогичным стремительным движением семижил переместился к Острожской и Суханову, который затуманенным взором наблюдал за начальством.
— Ежов, только не бери грех на душу! — предупредила вдруг воителя целительница, поднимаясь с колен и вытирая окровавленные руки. Нет, не об свою мантию, а об мундир Суханова. — Дурак он, чего с него взять теперь… Только не забывай, чей он сын!
— Молчи и не встревай, — бросил он грубо ей. — Ты тоже хороша. Еще раз подобное повторится, на его месте будешь ты.
— Хозяин-барин, — не осталась графиня в долгу, и озорно подмигнув мне, встала рядом. — Но знай, исцелять больше не буду, пусть штатные целительницы этим занимаются, я тебе не регацца. Сам знаешь, у магинь жизни маленький резерв.
— А?.. Дмитрий Александрович?.. А почему вас… двое?.. — невнятно пролепетал Суханов, озираясь по сторонам. — А где… все?..
— Я тебе, паскуде этакой, сейчас покажу двоих!!! — прогремел разъяренный голос Ежова, пышущий гневом, и тот без какой-либо жалости поднял раненного одарённого за грудки над полом перед собой и стал трясти подобно тряпичной кукле.
Вот что значит младший семижил. Внушает. И чихать он хотел даже на магов. Не удивлюсь, если он сможет и архимага в бараний рог скрутить.
Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… Филимон.
Я передам феям Зеленвальда твоё имя, чтобы они смогли тебя отпеть.
— Начальником себя уже считаешь?! На плаху захотел за неподчинение?! Я тебе что говорил, бесу проклятущему?! — надрывался во весь опор лёгких начальник Плеяды, чуть не брызжа слюной. — Сказал меня в курсе держать! Случай не рядовой, тут аккуратно надо действовать, а ты что учудил? Ты хоть знаешь, сколько эта стела стоила, сукин ты сын?! Они ведь на балансе в каждом филиале, выкидыш ты гидры помойной! Тебе и твоему роду до конца своих дней за неё платить придется!
Ох, Бездна, как он красиво ругается. Все феи обзавидуются.
— Я… я… не…
Но начальник Плеяды даже не хотел слушать его причитания, и легко откинув тело Филимона в сторону, строго взглянул на остальных мастеров и отдал приказ:
— Всё обломки стелы собрать, попробуем переплавить, — а после протяжно выдохнул и обернулся ко мне и поманил рукой. — Пойдем, Захар, в следующий зал. Лично проведу огранку. Артефакты и замеры можешь не снимать, тебе ведь стела только осталась и «боёвка» с инструкторами?
На что я лишь быстро кивнул.