Олимпиец. Том IV

Она не обращала на них внимания. Не слушала, не смотрела… Для девушки это было что-то вроде белого шума, как дождь или раскаты грома за окном. В ее голове отчетливо билась всего одна мысль, которую та повторяла снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.
— Это невозможно. Этого просто не может быть, — из раза в раз шептали губы.
Со стороны девушку можно было приняться за безумную, поэтому, когда та добралась до священного озера — Озера Артемиды — кроме нее вокруг не было не души. Даже обычно вездесущие дриады и то испарились без следа.
— Этого просто не может быть! — в который раз произнесла девушка, в отчаянии наклоняясь к поверхности воды. — Этого…
Артемида запнулась на полуслове и вздрогнула. Впервые, за многие века беспечной жизни, могущественная богиня испытала страх. Натуральный, животный страх существа, которое осознало очень простую истину.
Что оно смертно.
Богиня снова посмотрела на рябь озера и вздрогнула во второй раз. Потому что там, в серебряном зеркале, в ее отражении билась, беззвучно кричала и умоляла выпустить… ее точная копия.
— Этого… не может быть, — прошептала богиня, посиневшими и абсолютно незнакомыми губами.
Потому что в отражении билась и беззвучно кричала Кэйтлин Саммерс. Реальная Кэйтлин Саммерс. Пока Артемида, Богиня Охоты и одна из Двенадцати смотрела на нее с этой стороны.
Смотрела на девушку из ее же тела.
 
    
Глава 25. Первый Дар
Два месяца назад, Императорский дворец.
Гордиан Лекс бросил взгляд на наручные часы и слегка поморщился. Мужчина проверял время каждые пару минут, и это его раздражало, но он ничего не мог с собой поделать.
Он слишком долго шел к этому моменту. Его семья слишком долго шла к этому моменту. Каждая мелочь, каждая деталь была проверена и обговорена сотню раз, в плане не могло быть просчета….
Бездна, тогда почему ничего не происходит?!
— Важное мероприятие? — донесся до него холодный голос. Сидящий за столом напротив мужчина с длинной золотой гривой, которая придавала ему сходство со львом, выглядел… раздраженным.
Впрочем, это неудивительно. Мало кому понравится, что его игнорируют. Особенно если ты — первый человек в стране.
Гордин медленно наклонил голову в знак согласия.
— Важнее не бывает.
Мужчина видел, что Императору ответ не понравился. По его виду, глава страны явно подумывал сорвать застежку с наглеца и раздавить прямо у его носа, но… Это не потребовалось. Потому что часы странно щелкнули и встали.
Наконец-то!
— Время, — задумчиво пробормотал Гордиан и медленно поднялся из-за стола. — Пора.
Император и стоящий в углу кабинета Агелай, глава безопасности и главная головная боль Гордиана, удивленно переглянулись, только чтобы одновременно спросить:
— Время?
«Они еще даже не знают», — промелькнула в голосе Гордиана шальная мысль, от которой его обычно невыразительные губы растянулись в победной улыбке. «Что это конец».
Первым на странное поведение Главы Дома Лекс отреагировал начальник безопасности. Волчьи инстинкты Агелая вопили об опасности, и привыкший им доверять мужчина вытащил из-за спины артефактный кинжал и нехорошо сощурился.
— Что это значит, Лекс? Что ты задум… Арх!
Договорить Агелай не успел. Мгновение назад его мощная фигура угрожающе нависала над Гордианом, а уже сейчас… Он испарился. Пуф! Словно по волшебству.
— Что за…?!
Император вскочил из-за стола и с потрясением уставился на место, где секунду назад стоял его лучший друг и ближайший помощник. А затем его полные боли и гнева глаза устремились на спокойно развалившегося на кресле Гордиана.
— Что ты с ним сделал?! ГОВОРИ!
Голос Императора больше напоминал рычание хищника, чем нормальную речь. На голове взбешённого мужчины один за другим вспыхивали Символы Олимпийских Богов: Зевс, Гера, Посейдон…
Двенадцать Олимпийских венков!
С каждым Символом фигура Императора прибавляла в росте, мышцы разрастались сами собой, а золотая аура, внеземное свечение вокруг тела буквально резала сетчатку глаз.
Гордиану пришлось прикрыть лицо ладонью, чтобы не ослепнуть. А ведь на его пальце красовался перстень с рубином Омеги, подтверждение «белого» высшего ранга.
Мощь Императора внушала. Мощь человека, который ближе всего к богам. Который избран быть их чемпионом на этой земле, первый среди Эллинов, самый сильный «белый» в стране.
— ОТВЕЧЕЙ, ЛЕКС! — пророкотал Император, с легкостью откидывая тяжелый дубовый стол в сторону. — ОТВЕЧАЙ ИЛИ…
Внезапно мужчина запнулся. Что-то было не так, что-то неправильно. Словно… У него забирали силу?
— Что происхо…, — Император охнул и схватился за голову. Там, где секунду назад яростно пылали двенадцать Символов, теперь осталось…
Одиннадцать? Десять? Девять? Восемь?
— Мы не слишком поздно? — беззаботно улыбнулся Гермес и отвесил издевательский поклон ошарашенному правителю. — Рад тебя видеть, Пастух.
— Что с Агелаем? — выступила из тени женская фигура в золотых доспехах и острым копьем в руке.
Гермес небрежно пожал плечами.
— Как мы и договаривались, искупался в Лете. Эту неделю он точно не вспомнит.
— Я все же считаю, что его нужно было просто убить, — холодно заметил Арес, в этот раз нарядившийся в полный доспех Римского Легионера, и недовольно цыкнул зубами. — Агелай помеха.
— Эй-эй-эй! Полегче, брат. Мы же с тобой с тобой это обговаривали… Где твое миролюбие? Вина?
— Обойдусь.
— Как хочешь, — ничуть не обиделся Дионис и, хорошенько отхлебнув из глиняной бутыли, протянул ее Императору. — А ты не желаешь, Пастух? От всего сердца предлагаю, хорошая штука. Как-никак, последние минуты живешь.
От этих слов глаз Императора резко дернулся, а затем… мужчина со вздохом принял подарок и хорошенько приложился к бутыли.
— О! Вот это по-нашему! — одобрительно воскликнул Дионис. — Еще кто-то хочет?
Остальные в комнате сделали отрицательные жесты, а правитель в это время быстро огляделся по сторонам.
— О побеге можешь не думать, — легко прочитала его мысли Афина, создавая из воздуха два мягких кресла. — Мы об этом позаботились. Как и о том, что ты оставил Корону в хранилище.
Император только хмыкнул и, второй раз отхлебнув из бутыли, уселся на предложенное место. Он успел заметить тонкую, словно паутина, сетку из золотых нитей, которая оплетала стены и окна кабинета. В другой ситуации он бы попытался прорваться, но с четырьмя Олимпийцами в комнате… Мужчина прекрасно умел просчитывать шансы.