В прятки с Вельзевулом

Первая мысль была истерично-надрывной. Осознание, что я провела ночь с мужчиной в одной постели пульсировала в висках, причиняя неимоверную боль.
И тут всплыло неожиданное воспоминание о том, как Матильда вынуждает глотать меня спиртное. Адская боль от удаления метки. Протянутый ей пузырек с жидкостью и извинения за то, что не могут проводить. Всё. Дальше обрыв.
Как я могла?
Взираю на соседа по постели, лица которого из-за одеяла не видно, и борюсь с желанием прямо сейчас сдернуть с него ткань, и узнать кто это.
«О, многоликая! Неужели, я и правда..? Как могла? Ужас!»
Ещё раз осмотрела комнату, на этот раз очень внимательно. Ничего лишнего, всё довольно строго и как-то не обжито, что ли. Шкаф с зеркалами, на стене пара картин с женскими силуэтами, очень плотные шторы, из-за которых складывается ощущение, что сейчас предрассветные сумерки. Всё. Похоже, это только одна комната и, вероятно, есть и другие.
Чёрт! Ну, где же моё платье?
Бесшумно ковыляя, шагать не получалось ввиду того, что одна нога не слушалась, по холодному полу, я добралась до двери. Больше всего на свете мне хотелось отсюда уйти, пока этот… кто-то не проснулся.
Обогнув по дуге кровать, я заметила от чего-то очень знакомые дорогие сапоги, стоящие рядом со шкафом. Определённо, где-то я их уже встречала. Перевела взгляд на спящую фигуру. Такую обувь носят только богатенькие детишки. Неужели я… с кем-то из… Выдохнув, решила не заострять на этом внимание и выскользнула за дверь.
Это оказалась гостиная. Довольно большое помещение с несколькими окнами и легкими шторами. На полу ковер с высоким ворсом, по которому, оказалось, приятно ходить босиком. Пара мягких диванов у камина, наверное, здорово проводить вечера в такой обстановке.
Приглядевшись повнимательнее, я обнаружила свое платье, небрежно брошенное на кофейный столик. Рядом же оказались и туфли. Они явно были скинуты, потому как даже не стояли аккуратно, как я обычно разуваюсь, а просто валялись, будто пьяная хозяйка очень торопилась их снять.
Неужели, я действительно была настолько пьяна, что раздевалась, ещё не дойдя до спальни?
Нервно закусила губу. Думать об этом не хотелось совершенно. Первая ночь с мужчиной, и я ничего об этом не помню. Проще сделать вид, что вообще ничего не было.
Приняв для себя решение так и сделать, я натянула на себя платье и гордо распахнула перед собой одну из дверей. Не та. Эта вела в рабочий кабинет. К стенам прижимались шкафы с книгами, массивный рабочий стол стоял напротив двери, на столе идеальный порядок.
Я даже не знала, что в академии есть жилые апартаменты для богатеньких, думала только комнаты, а тут…
Найдя нужную дверь, ведущую на выход, я сделала шаг в коридор и чуть не заорала, когда сильная рука втащила меня обратно.
Ещё и рот удачно закрыли, но я настолько перепугалась, что от неожиданности ощутимо, надеюсь, укусила обидчика.
– Твою мать! – ругнулся неизвестный мне тип.
Отплевываясь и отфыркиваясь, я резко развернулась.
– Чур меня… – поверить собственным глазам было очень сложно.
Передо мной стоял Вельзевул. Злой, как… Хотя он и есть демон. Чёрные, как смоль волосы растрепаны. Зеленые глазищи недобро сверкают. Губы искривлены в какой-то не хорошей и многообещающей усмешке. И самое главное – на нём были только штаны! То есть голый! То есть… Почти голый!
– Мамочка… – шепчу, пятясь к двери. – Это… Это что же получается? Я с новым ректором?..
Одна смоляная бровь демона удивленно поползла на лоб.
– Что?
Чувствую, как щеки заливает краской. Такой, что аж на расстоянии двухсот метров будет видно.
– Ну… Это…
К первой брови присоединилась вторая. Ректор скрещивает руки на груди, отчего невольно подмечаю рельеф мышц. Глубокий вдох как-то сам собой организовался в легких. Моё состояние не остается незамеченным, потому что объект, столь сильно меня смутивший, скалится в очередной ухмылке.
– А ты, значит, ничего не помнишь, дорогая, – и такой акцент он делает на последнем слове, что у меня вообще никаких сомнений не остаётся.
То есть, было дело. То есть, он у меня первый, а я… Что за издевательство?! Я ничегошеньки не помню. Ладно я! Я пьяна была, но он-то? Ректор академии! И невменяемую адептку в постель затащить!
Нервно почесав зудящее запястье, покачала головой, по-прежнему не отрывая взгляда от грудной клетки демона.
– То есть, ты не помнишь, как вошла в коридор преподавательского этажа в неподобающем виде, задрав юбку, по самое не могу, спустив рукава, до самого не хочу и, потеряв по пути туфли? – угрожающе зарычал ректор, медленно склоняясь надо мной всё ниже. – Не помнишь, как ползала по коридору в поисках маленькой коварной дряни?!
Какой дряни? Я не могла. Не должна была.
– Как, увидев мои сапоги рядом с собой, сказала: «Классные шузы, брат», а потом фривольно предложила вместе распить бутылку спиртного, которую, как ты мне сообщила, знаешь, где можно раздобыть?
Мне стало совсем стыдно. Громко сглотнув, я попыталась спросить всё ли это, но мне не дали и слова вставить.
– Как отключилась и категорически не желала приходить в себя? Я, между прочим, даже не знал, куда тебя отвести. Не тащить же полуголую невменяемую девицу в медпункт?
Эм… А это разве не было бы логично?
Кажется, ректор совсем в бешенстве.
– И вы принесли меня к себе. И мы… Ну, того?
Зелёные глаза сощурились. Демон резко выпрямился.
– Я похож на извращенца, адептка? Ты столько шуму подняла за эту ночь, что мне даже подумать было страшно, что произойдет, выпусти я тебя из своих апартаментов. Это преподавательский этаж, что могли подумать остальные учителя, – виновато потупила глазки, потому как стыдно очень. – И смею заметить, ваше поведение этой ночью было ужасным. Называть меня «дорогим» на самом деле дорогого стоит.
Мне кажется, я все губы в кровь искусала за этот момент ректорского возмущения. И возмущение это было справедливым. Никогда в жизни больше не буду пить.
– Это всё? – спросила виновато. Как-то же я оказалась в ректорской постели.
– Вам рассказать, чем мы занимались оставшуюся часть ночи?
Вот теперь у меня горели не только щёки, но и уши, ибо представила я себе не то, что должно невинной девушке.
– Если можно…
– Начнём, пожалуй, с того момента, когда вам стало жарко и вы стащили с себя платье. Происходило это здесь, – Сол Алаид жестом руки указал на тот самый кофейный столик. – На моё требование немедленно одеться, вы послали меня самым известным маршрутом, о котором слагают легенды среди сапожников.
Я в очередной раз зарделась, подавляя порыв истерично захихикать. А ведь стоило только один раз на рынке фразу услышать. О, многоликая, прости мне моё словоблудие.