Заставлю быть моей

— В этот раз я не позволю тебе уйти, — сплела наши пальцы так же крепко, как были сплетены наши жизни. — И всё, что будет дальше, мы преодолеем вместе. Больше никогда… Олег, больше никогда не пытайся справиться в одиночку. Я — твоя жена. Ты сам так захотел, и теперь… — я порывисто притянул её к себе, она обхватила меня крепко-крепко, протяжно выдохнула. — Я люблю тебя, слышишь?
— Слышу, — наощупь нашел резинку, удерживающую её густые волосы, и стянул, освобождая их. Уткнулся, с шумом вобрал в легкие родной запах и повторил: — Слышу. Я тебя слышу, Алина.
— Скажи, что ты будешь бороться.
— Я буду бороться, — выговорил с улыбкой. — Ради тебя, Алина.
Ради неё. Все, что я сделал толкового в этой жизни, было ради неё. Всему была причиной она. Она — мой стимул дышать, она — мой стимул смотреть вперед, она — мое солнце. Свет, без которого я давно сгинул бы в собственной тьме, был бы сожран своими присмиревшими рядом с ней демонами. Если ради неё мне нужно выкарабкаться, перебороть эту чертову болезнь, я сделаю это. Сделаю, чего бы мне это ни стоило.
Потому что это — самое ничтожное, что я могу сделать для нее, чем могу отблагодарить ее за любовь. За любовь и за влажный поцелуй, который она, потянувшись, оставила на моих губах.
    
Эпилог
Алина
— То, что вы делаете, Алина, заслуживает восхищения. Спасибо вам от всех жителей Железноводска и от меня лично.
Я смущенно улыбнулась, покачала головой, осматривая новенький, только-только открытый диализный центр. Крепче сжала в ладони красную ленточку, пару минут назад перерезанную совместно с губернатором области.
— Я делаю то, что должна, — ответила ему сдержанно и добавила: — Прошу прощения, но мне нужно позвонить.
— Конечно, — губернатор по-отечески коснулся моего плеча и отошел.
Улыбка с моих губ тут же сошла. Вместо этого из груди вырвался короткий рваный выдох. Взглядом я бесцельно обвела прилегающую к центру территорию: все здесь было готово для того, чтобы уже на следующей неделе принять первых пациентов. Лавочки у самого входа — несколько под открытым небом, несколько под козырьком, где можно было посидеть в непогоду до или после процедуры. Я постаралась учесть все, хотя и знала, что с открытием придется еще много над чем поработать.
— С Богом, — шепнула я самой себе и стала спускаться по лестнице.
Уже через несколько секунд я оказалась в небольшом зеленом сквере раскинувшимся перед центром. Уселась на лавочку и достала телефон. На самом деле звонить я никому не собиралась. Только глянула на время и убрала смартфон обратно в сумочку. Удовлетворение от проделанной работы я ощущала не в полной мере. Смогу ли насладиться им полностью — этого я до сих пор не знала. И это нервировало еще сильнее. Выкручивало нервы и сводило с ума. Неизвестность, черт бы её побрал!..
— Мама!
Я обернулась на звонкий голос. Ко мне, зажав в пальцах рожок с мороженым, летела Янка. Её легкое розовое платье ярким флажком мотылялось на ветерке, хвост болтался из стороны в сторону. За дочерью, вооруженный точно таким же рожком, пытался угнаться Артем. Позади шли Инна и Вадим. Мой маленький ураганчик. Я встала как раз в тот момент, когда Яна, раскрыв объятия, прижалась ко мне, пытаясь не обмазать меня уже порядком подтекшим пломбиром.
— Мамочка, прости! — горестно вздохнула. Попытки ее оказались тщетными — на подоле моего платья остался белый след. Подняла на меня виновато взгляд.
— Мелочи, — поспешно, чтобы не осталось пятна, я вытерла мороженое. Поцеловала Яну в макушку, погладила по голове и поймала на себе встревоженный взгляд Инны. Отрицательно мотнула головой. Мне нечего было ей сказать.
Инна словно машинально коснулась своего округлившегося живота и сильнее прижалась к мужу. Я вдруг вспомнила, как она ныла во время первой беременности. Говорила, что ее разнесло, как корову, что она страшная и все такое. Кажется, теперь моя подруга вошла во вкус. Они ждали девочку. Вадим был вне себя от счастья и, всегда сдержанный, немного суровый, не скрывал этого. Такое простое счастье… Счастье, о котором он уже и не мечтал. Однажды поставив крест на семье, он получил подарок в виде любящей жены, сына и вот теперь скоро и дочки. Это не беря в расчет самую любящую на свете внучку и меня. Ничего не изменилось, я все так же считала его отцом. И любила, как отца, потому что мой собственный, несмотря на свое раскаянье, отцом мне стать уже не мог. Может быть, я оказалась злопамятнее, чем думала, а может быть, мне не хватило великодушия, чтобы простить. Не важно. Все это было уже не важно.
— Ну когда уже? — приземлившись на лавку, Инна вытянула ноги и глянула поочередно на меня и на Вадима.
— Думаю, через полчаса-час, — я присела с ней рядом. Опустила взгляд на ладонь, покрутила кольцо на пальце, и тревога моя усилилась. Действительно, почему так долго?!
Дети крутились возле нас и, пользуясь тем, что мы отвлеклись, пытались обляпать друг друга мороженым. А я не могла ни остановить это безобразие, ни даже выдавить улыбку.
— А ну прекратите! — вместо меня строго сказала Инна. — Артем, Яна! Еще раз увижу что-то подобное, сладкого не получите неделю!
Малышня немного угомонилась, мороженое стало использоваться по назначению, а я измученно посмотрела на Вадима. Тот, приблизившись, положил ладонь мне на плечо и ободряюще сжал.
— Надо было отложить открытие, — вздохнула я.
Снова глянула на центр. Олег лично отбирал врачей для него. Как и для первого, открытого осенью в Ессентуках. Нет. Отложить открытие было бы проявлением слабости и неуважения к трудам всех тех, кто был к этому центру причастен. Не говоря уже о людях, вынужденных ездить на тяжелую многочасовую процедуру по три раза в неделю в соседний город и ждущих сегодняшнего дня, как личного праздника. Но этот день… Я едва не застонала от разъедающей душу неизвестности.
— Ты сама знаешь, — нельзя, — сурово возразил Вадим.
Знаю.
Я шумно выдохнула, и как раз в это самое мгновение услышала разрезавший секундную тишину возглас Яны:
— Папа! Папа приехал!
Я мигом встала, обернулась. Действительно, к центральному входу подъехало такси, но с чего дочь решила, что это папа, понятия не имею.
— Яна! — попыталась её остановить, но было поздно, — Янка побежала к машине.
Я тоже прибавила шаг. На дорожке передо мной лежало выпавшее из её рук мороженое. Подтаявшее, оно оставило на земле светлую лужицу, и я, заметив её, почувствовала дурноту. Тревога достигла апогея. Глубоко, нервно вдохнула и поспешила дальше.
Дверца открылась, и из такси действительно появился Олег. Олег и огромный белый медведь. Я прикусила губу, чтобы удержать слезы. Я стала слишком эмоциональной. Слишком…
— Папа! — Яна тут же оказалась на руках Олега, прижалась к нему, обхватила за шею.