Дом сломанных душ

И когда он это говорит, у него такое выражение лица… Я догадываюсь обо всем без слов.
— Ты знал, правда? — вспоминаю день, в который пришел Алекс, и понимаю, что Билл частенько посматривал на часы. Он помнил про время посещений. — Ты ведь знал, что так будет, и, кажется, тебя все устраивает?
Я пока не знаю, злиться мне на него или нет. Я сама решила расстаться с Алексом, но, как по мне, это было жестоко…
— Да, Дженн, я знал, во сколько он придет, потому что в журнале есть записи о планируемых посещениях. Прости меня, — он притягивает меня к себе. — Я такой эгоист. Просто хотел, чтобы ты окончательно стала моей…
Он вопросительно заглядывает мне в глаза.
— Ты не злишься на меня?
— Нет, Билл, не злюсь. Просто потому, что сейчас меня волнует совсем не это. Ты же сам нарвался на драку, и я могу себе представить, что тебя ждет у Лоу…
Сегодня утром доктор сообщил Биллу, что вечером у него в кабинете состоится разговор, и он точно будет неприятным. Отношения с пациентом, драка, скандал: долго думать доктор Лоу точно не будет.
— Послушай, я не думал, что твой муж побежит стучать на нас, — задумчиво говорит Билл.
— Бывший муж, — поправляю я.
— Ну да, бывший. Я просто хотел устроить небольшое представление, но все вышло не так, как я ожидал. Признаюсь, Дженн, на этот раз у меня нет идей, что нам делать.
У меня их тоже нет, но я понимаю одно: если Билла уволят, то конец его карьере, а наши отношения… Сколько они продолжатся на расстоянии? С возможностью видеться раз в неделю. Даже думать не хочу об этом.
— Я не хочу терять тебя, — говорю я, уткнувшись лицом ему в грудь.
— Я тоже, милая, поверь, — он говорит это очень нежно прямо мне на ухо. — Мы придумаем что-нибудь.
 
ГЛАВА 18 
Сижу в нескольких метрах от кабинета доктора Лоу. Билл уже внутри, а я пришла следом, решив, что мне необходимо присутствовать, хотя если доктор увидит, отправит назад в палату. Изо всех сил прислушиваюсь, но не могу уловить ни слова: они говорят слишком тихо. Внутри меня настоящий ураган и я с трудом справляюсь с волнением. Гляжу на часы: черт, они там уже полчаса! Почему он не возвращается? Вцепляюсь руками в волосы в попытке успокоиться.
Идущая мимо медсестра Райли подозрительно смотрит на меня, и я быстро улыбаюсь ей, делая вид, что все хорошо. Она неодобрительно качает головой и уходит, а я слышу что-то вроде «…психи». Злобно смотрю вслед. «Сама ты психованная!» Гипнотизирую дверь кабинета, но оттуда по-прежнему ни звука.
Время близится к ужину, и я боюсь, что мне придется уйти, не узнав, что решил доктор Лоу. Проходит еще десять минут.
Я вздрагиваю от резкого звука. Что это, грохот? С ужасом смотрю на кабинет: что натворил Билл?! И тут дверь распахивается, с грохотом ударяясь об стену, и Билл выходит наружу. На его лице злоба, какой я никогда не видела. Он быстрым шагом покидает коридор. У кабинета стоит доктор, и я с ужасом смотрю на него.
Он просто качает головой, разочарованно вздыхает, заходит обратно к себе и закрывает дверь.
Что-то случилось, я уверена. Бегу вслед за Биллом, но его нигде нет. Поднимаюсь по лестнице, в надежде найти его, и мы сталкиваемся прямо на входе верхнего этажа. Билл ловит меня в свои объятия, и я прижимаюсь к нему.
— Что произошло, скажи мне? Что? — прошу я, глядя ему в глаза.
— Идем, — говорит он и мы направляемся к той комнате, в которой сидели в ту ночь, когда я была здесь впервые.
Сейчас в ней нет ни стульев, ни коек, комната пуста. Билл закрывает дверь и садится прямо на пол, и я пристраиваюсь рядом. Он молчит какое-то время, я понимаю, что он все еще зол — его руки сжаты в кулаки, и я просто жду, что он скажет. И он говорит то, что я меньше всего ожидала услышать:
— Нам надо валить отсюда.
Наверное, только спустя минуту я могу что-то сказать.
— ЧТО?
— Ты слышала, — он на удивление спокоен.
— Билл, ты свихнулся? — уверенно спрашиваю я. Кажется, мы поменялись ролями, или безумие заразно. Иначе я даже не могу предположить, как ему в голову могло прийти такое.
— Нет, послушай меня, — Билл берет меня за плечи и говорит твердо, глядя в глаза: — Для меня в любом случае все кончено, но меня это не волнует. Эта работа мне больше не нужна, а вот ты… Ты все, что мне нужно, Дженн. Он не выпустит тебя, уж поверь мне, я это понял, когда разговаривал с ним. Я не знаю, что происходит, но он твердо намерен оставить тебя здесь.
— Ты спрашивал про меня? — удивляюсь я.
— Да. И вот послушай, какой у него план: я уволен по статье и вылетаю отсюда с треском через десять дней. Ты переводишься в одиночку, потому что он считает, что я хреново повлиял на твое лечение. Никаких посещений. Понимаешь?
Я почти плачу. Это действительно будет конец. Но Билл не дает мне раскиснуть и сжимает мои руки.
— Этого не будет, милая, поверь. Мы выберемся отсюда.
— А как же твоя мама? — всхлипываю я.
Он мрачнеет.
— Ее тоже здесь не будет. Они решили, что она не поддается терапии и они не могут больше помочь ей. И страховка не будет больше оплачивать счета, так что придется переводить ее в другую клинику на государственное обеспечение и лечение.
— Как же так? — я действительно расстроена этой новостью. — И что ты думаешь?
— Пока не знаю, но у нее есть еще два оплаченных месяца, а у нас с тобой — от силы неделя. Если не меньше… Он не сказал, когда собирается переводить тебя в одиночную палату, поэтому я боюсь, что мы не успеем…
Билл встает и подходит к окну. Мы проводим в молчании несколько минут: он думает, а я просто жду, потому что его слова совершенно выбили меня из колеи.
Он поворачивается ко мне.
— У тебя много вещей?
— Две сумки… примерно, — пытаюсь вспомнить я. — Билл, но мы не можем просто сбежать, они будут искать нас!
— С этим разберемся. Послушай, я знаю, что делать, но мне понадобится немного времени…
Я встаю и подхожу к нему, а он кратко объясняет мне план. Сегодня среда. Билл просит до пятницы вести себя примерно, не выходить из палаты, кроме как за едой, и вообще не отсвечивать ни у кого на глазах. Я киваю, хотя все еще не представляю себе, как мы это сделаем.
У нас осталось два дня.
 
ГЛАВА 19 
На следующее утро я просыпаюсь, чувствуя в груди ком. Осознаю, как мне страшно, и одновременно хочу дождаться пятницы, и не хочу. В голове проносятся самые страшные картины: как нас поймают, как меня навеки запрут здесь, а Билл… Даже думать боюсь.
Его план простой и должен сработать: так кажется в голове, а на деле ничего не бывает просто. Он просил не вмешиваться и не вызывать подозрений, что я и делаю. Иду на завтрак со всеми, стараясь не встречаться взглядом с медсестрами, боясь показать свою нервозность. Жую автоматически, вкуса еды не чувствую совершенно и вижу, как дрожат мои руки, когда держу ложку. Мне начинает казаться, что все написано на моем лице: то сосед странно посмотрит, то санитар… Но я уверена, это просто нервы.