Властелин земли

— Но лучшие оружейники в клане старейшины Тагрима. Мевар тому яркое свидетельство.
Все это время, перекидываясь обидными друг для друга фразами, мы с Готфридом кружили по площадке, и каждый старался занять позицию поудобнее. А княжич, похоже опытный боец, возможно я его недооценил.
Начал он быстро — выпад в корпус, с переводом в опорную ногу. Я отбил атаку, да так, что от наших мечей посыпались искры. Меч инисов против голубой стали. Магический клинок и… тоже магический клинок. А ведь мы с ним еще и оба маги Воздуха. Но сейчас столкнулись две разные школы владения мечом. Готфрид был быстрее, искуснее меня, но слишком увлекался. Явно хотел покрасоваться, уверенный в своем превосходстве. Я же берег дыхание, как учил меня Олаф, поэтому постоянно отступал, заманивая и создавая у него иллюзию легкой победы.
Мои атаки были короче, но я сильнее в них вкладывался. Бил так, чтобы отсушить руку у княжича, причем старался бить ближе к гарде меча. И эта тактика вскоре принесла свои плоды. Дыхание Готфрида стало прерывистым, тяжелым, он стал двигаться медленнее и начал выдыхаться. А долгожданная победа все не наступала. Он ушел в защиту, но и это не помогло. Я не зря берег силы. Настал момент, когда я начал давить, навязав ему настоящую рубку. Она уже напоминала какое-то файер-шоу — столько искр выбивали наши мечи.
В глазах княжича появился страх, он наконец понял, что сильно недооценил “щенка”. Его движения замедлились, Меркус окончательно выдохся и начал пропускать удары. Сначала я его ранил по касательной в грудь — на возвратном движении, самым острием меча… На землю пролилась первая кровь.
Убивать вздорного соседа не входило в мои планы, не настолько я кровожаден. Да, и зачем мне это — потешить лишний раз свое самолюбие? Так я не получаю удовольствие от чужой смерти. А унизить Готфрида для меня сейчас проще простого — достаточно будет “включить” ас-урум на полною мощность и шибануть со всей дури своей магией, причем, можно ударить даже и с безопасного расстояния. Результат известен заранее: все охранные магические “штучки” на нем мигом перегорят, и сам княжич лишится магии, как минимум до завтрашнего утра — свалится с магическим истощением.
Но нет. Мне нужна чистая победа. Такая, что заставит Меркуса и его вассалов признать мое полное превосходство в честном поединке. При всей дурости княжича, магию он против меня так и не применил — значит, какие-то понятия о чести он все-таки имеет и кодекс соблюдает.
Следующим ударом я рассекаю Готфриду правое бедро, и его штанина выше колена окрашивается кровью. Испуганно вскрикивает слуга княжича, который чуть поодаль держит под уздцы лошадь своего хозяина. Меркус теряет равновесие и припадает на одно колено, сцепив зубы от боли.
Обезоруженные моими бойцами, пленные восточники удивленно наблюдают, как я отступаю на пару шагов и опускаю меч, не собираясь добивать дурного соседа. Такого благородства от потомка проклятого Тиссена они явно не ожидали.
— Готфид, достаточно. Не заставляй меня тебя убивать! Верни украденное золото и убирайся с моих земель.
— Нет, продолжим! — Меркус усилием воли все же поднимается с колена, тяжело опираясь на рукоять своего меча — Это мое золото, и я не собираюсь его возвращать!
Мне остается только покачать головой, глядя на упрямца. Он действительно красив — этот Меркус, даже сейчас, в изрядно потрепанном виде. Темно-серые глаза горят гневом, губы упрямо сжаты, светлые вьющиеся волосы в беспорядке рассыпаны по плечам. На такую мужскую красоту и рука-то не поднимается — представляю сколько разбитых женских сердец он за собой оставил, и сколько громких побед на любовном фронте его еще ждет.
— Не дури, Готфрид! У нас с тобой вся жизнь впереди, успеем еще навоеваться. Ну, хочешь, назначим с тобой новый поединок, когда ты раны свои залечишь?
— Мне не нужны твои одолжения, презренный Тиссен, будем биться сейчас! И биться до последней капли крови!
Я оборачиваюсь к “зрителям” и недоуменно развожу руками. Мол, вы это видели?! И что мне теперь прикажете делать с вашим заносчивым дурачком?
В этот момент Готфрид решает воспользоваться тем, что я стою, отвернувшись от него, и срывается в атаку, вкладывая в нее свои последние силы. Предупрежденный ас-урумом, я еле успеваю развернуться и, защищаясь, поднимаю свой меч, направив его на соперника. И никто из нас не ожидал того, что произойдет дальше…
Готфриду видимо попался камушек под раненую ногу, потому что он громко зашипел от боли и неловко оступился. А потом споткнулся и, как в замедленной съемке, полетел вперед, насаживаясь грудью на мой выставленный вперед клинок. Серые глаза княжича широко распахиваются, и рот застывает в немом крике. Но я уже ничего не успеваю сделать! Готфрид Меркус дернулся, как умирающая бабочка, насаженная на булавку, упал на колени и затем медленно завалился на бок, так и не выпустив из руки свой роскошный меч.
А у меня в этот момент возникло острое чувство дежавю — вот так когда-то и бедный Йохан напоролся на клинок иниса в саду Ордена Огня. И юный друг Йена так же неверяще смотрел на меня своими распахнутыми глазами, покидая этот мир…
Я грохнулся на колени перед Готфридом, быстро схватил его за руку, пытаясь нащупать пульс и влить в него живительную силу, одновременно накладывая магическое исцеление. Потом вспомнил о своем эльфийском амулете и, сорвав его с себя, накинул на шею княжичу. Подбежавшие восточники с ужасом смотрели, как я пытаюсь вернуть к жизни их молодого господина. Тщетно… Печать смерти проступила на его лице, парень был безнадежно мертв. Видимо мой клинок вошел Готфриду прямо в сердце, и любая магия была здесь бессильна. Богиня судьбы Карифа перерезала нить его жизни своими серебряными ножницами…
Осторожно вынув ас-урум из раны княжича, я прикрыл глаза младшего Меркуса, так и не успевшего принять власть над Восточным Эскелом. Поднялся с колен и обвел печальным взглядом затихших восточников.
— Вы все видели сами. Мне нечего к этому добавить. Я предлагал ему остановить поединок, но Готфрид Меркус отверг мир. Боги сами рассудили нас и еще раз явили непреклонную волю. Надеюсь, теперь ни у кого из вас не осталось сомнений, что это мои земли, и Тиссены по праву вернули их себе. Заберите тело княжича Готфрида и отвезите его в Тибал, чтобы погребение прошло в столице, со всеми надлежащими почестями. Добавляю вам еще сутки к ранее обозначенному времени, потом снова готовьтесь к гневу богов.
— И что будет дальше? — чей-то тихий голос прозвучал набатом в тишине.
— Передайте Совету Восточного Эскела, что князья Тиссены держат свое слово и никогда не нарушат Древний договор, как бы ни заманчиво было сейчас воспользоваться наступившим безвластием в вашем княжестве. Худой мир лучше доброй ссоры. Надеюсь, со временем мы восстановим добрососедские отношения. И повторю для тех, кто вчера плохо расслышал: князья Тиссены всегда приходят за своим золотом и за своими землями. Все добытое здесь без нашего спроса придется вернуть. И выплатить сверх того репарации за причиненный нам ущерб. Обещаю, что все будет по справедливости — воля богов для нас священна. Прощайте, …соседи.