Не чужие

У меня ещё есть шанс развернуться и уйти, наплевав на свое согласие отдаться мимолетному порыву, подстегнутому суровыми реалиями жизни. Иди же нажать на чёртов звонок, чтобы не быть в своих же глазах чокнутой трусихой, склонной к самобичеванию.
Шумно выдохнув, остервенело выжимаю звонок. Трель раздается по ту сторону двери, заставляющая меня моментально подобраться, сжаться в комочек и просто ждать дальнейших испытаний судьбы, пусть даже весьма… безумно приятных.
Кирилл распахивает металлическую преграду, что растворяет мгновенно мои собственные грани дозволенности, и я делаю шаг, чтобы заключить его в объятия.
Он такой теплый, как солнышко, лучами которого я наслаждалась этим утром. Его объятия, как глоток живительной силы, способное притупить отголоски боли, что стеклянной крошкой усеяли послевкусие от моей прогулки с Давидом. Кирилл абсолютно чужой для меня человек, но, именно его я сейчас обнимаю, заглушая собственные внутренние баталии относительно всего, что происходит в моей жизни.
— Ева, у тебя все хорошо? — горячая ладонь опускается на мою макушку, слегка массируя.
Удивляясь снова своим ощущениям рядом с ним, отстраняюсь от него, чтобы провести своей ладонью по его щеке. Мои пальцы чувствуют идеальную линию скул и едва ощутимую щетину на коже.
Боже, он хорош. Хорош, черт побери. Кирилл сводит меня с ума, заставляя желать его всем телом без остатка. Он пустил вирус в мою кровь, не иначе.
— Все неоднозначно, — слегка толкаю его ладонью в грудь, закрывая за собой дверь, отрезая нас от того мира, который непременно осудит. — Надеюсь, твоих родителей дома нет.
Кирилл отходит к стене, скрестив руки на груди. Его поза настороженная, словно, не верит, что я по собственной воли сюда приехала и хочу с ним заняться сексом.
— Нет. Я живу один. Квартира досталась по наследству, — растерянно осмотревшись по сторонам, присаживаюсь на белоснежный пуфик. — Я не хочу быть использованным, Ева. И договорные отношения меня не устраивают. Свой «секс» оставь для того, кто будет соблюдать все твои правила и ублажать принципы совместного времяпрепровождения с тобой, — ледяным тоном режет меня на части, отрезвляя, показывая во всей красе то, что хотела ему предложить я.
— Мне лучше уйти. Извини за беспокойство, — встав, пытаюсь выйти за дверь прежде, чем разрыдаюсь у него на глазах.
Каждая фраза этого мальчишки, как пощёчина, нещадно била меня с очередным сказанным им словом. Он окончательно разрушил все мои предубеждения относительно него. Я, наверное, выгляжу жалко, раз он меня больше «не хочет».
— Ну, какая ты дурочка, хоть и очень умная, — останавливает меня за рукав куртки. — Хочешь кое — что еще тебе скажу, только по секрету.
Интонация его голоса, как сладкая патока на мои оголенные нервы, отзывается во мне веселыми звоночками. Мне одновременно хочется плакать и смеяться, и я не знаю чего больше. Сейчас я сама себе напоминаю маленькую девочку, хоть и в обличии тридцатилетней женщины.
— Говори… — шепчу, опустив голову вниз.
— Когда я впервые увидел тебя в клубе, мне непременно захотелось увидеть твоё лицо, — его пальцы бережно обхватывают мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в его глаза. — Не на расстоянии… а намного ближе. И я пошел за тобой. Не знаю, что ещё нужно сказать, чтобы ты мне доверилась, потому что и сам не знаю, что нас ждёт впереди, — прижимает мою ладонь к своей груди. — Одно могу сказать, что «это» происходит со мной впервые. Меня коротит, стоит только подумать о тебе.
— Я не лучший вариант для тебя. Скорее всего одноразовая акция…. — замолкаю, подняв на него полные слез свои глаза.
— Что из моих слов ты не поняла? — тихо говорит, прижимаясь губами к моему виску.
По моим щекам текут слезы тотального поражения, стены рухнули, я слабая и одинокая. И последнее определение ярко выражается, когда я оказываюсь наедине со своим мыслями. Они, подобно червям — парализуют, паразитируют, искореняют волевые поступки относительно собственных ценностей. Коверкают восприятие мира.
Кирилл, мой катализатор, «рука помощи», которую протянули, чтобы попробовать «новое», пусть и мимолетное.
— Мне скоро нужно уезжать на тренировку… — просачивается его голос сквозь мои мысли.
— А как же?
— Твой «секс» пусть подождет… меня мальчишки ждут, — либо у меня слуховые галлюцинации, либо…
— К — какие мальчишки? У тебя есть дети?
Кирилл, поняв о чем я его спрашиваю, красиво откидывает голову назад, обнажая ровный ряд зубов. Боже… он ещё и смеётся красиво.
— Мне двадцать два. Пошел учиться в девятнадцать, после армии. Детей не имею. Такой ответ устроит? — слегка кивнув, тихо всхлипываю. — Ева, я — тренер по боксу у детей. Деньги не большие, но на пропитание и пару излишеств в месяц хватает.
Веду своим пальчиком по его груди. Ухватившись за горловину футболки, тяну на себя.
Наш поцелуй пропитан моими слезами, моей тоской и горечью от собственных запретов. И как же хорошо, что этим «больна» только я из нас двоих.
Подхватив меня под ягодицы, он сажает на комод. Кирилл дёргает собачку молнии вниз, чтобы добраться до оголенных участков кожи. Подставляя свою шею для его поцелуев, наслаждаюсь той силе, с которой он ласкает мою кожу языком, губами, слегка прикусывая пульсирующую венку.
Неужели, это будет прямо здесь? Да и неважно. Похоть ослепила меня, требуя разрядки. Соски болезненно трутся об шелковую ткань нового бюстгальтера, а в трусиках настоящий потоп. Я тоже умею чувствовать. У меня нет этого дефекта.
Сильнее прижимаю его к себе своими ногами, ощущая через слои ткани полностью эрегированный член, упирающийся в мою промежность.
— Ева… — рычит, фиксируя мои руки. — Мне, действительно, пора, — обжигает своим дыханием мои губы.
— Почему ты мне сразу не написал, что будешь занят? — немного раздраженно спрашиваю, чувствуя себя побитой дворняжкой, что «снова» выкидывают на улицу.
— Я был бы полным кретином, отказавшись от этого, — чмокнув меня в нос, проходит в одну из комнат.
— Кирилл… — застываю в проеме.
На нем остались одни боксеры, которые не скрывают внушительного размера полового органа. Мгновенно развернувшись, иду обратно в прихожую.
Ей богу, будто школьница. Или же у меня просто давно не было интимных отношений после развода. Вот и реакция, вполне объяснимая.
— Поехали со мной… я знаю, что ты не хочешь принимать участие в моей жизни, но я хочу быть в твоей. И ты мне расскажешь, почему плакала. Я найду способы узнать правду… — и в карих глазах загорается огонек предвкушения.
Мне нужно отказаться, нужно уехать к себе домой, но не могу. Кирилл стоит напротив меня, ожидая ответ. Такой ещё мальчишка, но не по годам мудрый.
— С радостью составлю компанию, — улыбнувшись, следую за ним к лифтам.