Гувернантка для монстра

– А ну пошёл! – шлёпнула в третий раз.
Пёс посмотрел на меня глазами-плошками, моргнул раз, другой, расстроено тявкнул и потрусил в сторону дома.
Я выдохнула, поправила, как могла волосы, предполагая, что после всех этих приключений, причёска наверняка растрепалась, сунула ридикюль под мышку и зашагала вслед за собакой.
Ишь, развели тут монстров, честным гувернанткам ни пройти, ни проехать.
Пока шагала к дому, остыла. И физически, и морально. Больше уже не злилась на бедного пса, так неудачно попавшего мне под руку. Даже чувствовала себя немного виноватой. Я ведь люблю собак и всегда хотела завести себе четвероного друга. Но дядя Уберт был против животных в доме, а потом я отправилась в пансион, и вообще стало не до этого.
Даже хорошо, что в поместье живёт собака. Мы с воспитанницей сможем брать зверюгу на прогулки.
Впрочем, я дошла до самого крыльца, так и не встретив обиженного мной пёсика. Наверное, он расстроился и убежал подальше от злой меня. Ничего, потом извинюсь и задобрю его косточками.
Свет не горел ни в одном окне.
Я постояла на крыльце, раздумывая, что делать дальше. Вроде бы не так и поздно. Люди не должны ещё ложиться в такое время. Разве что ребёнка стоило бы уложить.
Так куда же они делись? Уехали на званый вечер? А где прислуга? Ведь кто-то же должен был остаться дома?
Так и не найдя ответа на свои вопросы, я решила постучать. Когда мне откроют, извинюсь за поздний визит и сообщу, кто я такая, зачем приехала и почему пребываю в столь непотребном виде.
Я поднялась на крыльцо и разглядела большие бронзовые ручки, увенчанные головами каких-то животных – то ли львов, то ли собак. Холодный металл легко лёг в ладонь, и я дважды постучала о бронзовую дощечку.
Звук разнёсся по округе, в темноте разбегаясь в стороны и множась эхом. Подождала немного. И ещё немного. А потом постучала снова.
Никто не открывал.
По моим ощущениям я стояла на крыльце уже больше получаса, потому что сильно замёрзла. Но дом казался абсолютно вымершим. Я пристально всматривалась в окна, надеясь уловить колыхание занавесок, если кто-то наблюдает за мной изнутри, но глаза уже заболели от напряжения, а занавески были по-прежнему недвижимы.
Мысль подобраться поближе к окнам первого этажа и попытаться постучать в них или даже разбить стекло и забраться внутрь – я отмела сразу. Я ведь воспитанная леди, а не оборванка какая-то. Хотя сейчас мне вряд ли поверили бы на слово.
В общем, я испытывала полнейшее разочарование от своего поспешного решения. Всё же стоило переждать ночь в гостинице и отправляться сюда поутру.
А теперь непонятно, что делать. На улице я замёрзну, а внутрь мне не попасть. И обратно в город уже не вернуться. Я особо не следила за дорогой, но она вела через лес. А в лесу было страшно, это я уже испытала на себе.
И что же делать?
Ещё раз стукнув по бронзовой дощечке бронзовой же головой, скорее, от досады на свой промах, чем ещё на что-то надеясь, я уселась на каменные ступени. Точнее на ридикюль, постеленный на ступени, ему уже хуже не будет.
Поджала к себе колени, обхватила их руками, чтобы было теплее, и задумалась.
Что же мне делать?
– Что вы здесь делаете? – вторил моим мыслям хрипловатый мужской голос.
Я очнулась и заморгала, спросонья, не разобрав, кто передо мной. Кажется, я всё же умудрилась задремать. Для тепла обтянула колени порванным подолом и сейчас, пытаясь встать, запуталась в нём.
Мужские руки подхватили и удержали, не давая упасть.
– Спасибо, – пробормотала я, вспомнив о приличиях и отодвигаясь в сторону. – Кто вы такой и что делаете здесь ночью?
Помня о том, что я будущая гувернантка в этом доме, добавила в голос строгости. Пусть не думает, что я его боюсь.
В темноте было не разобрать выражения лица моего нового знакомого, но мне показалось, что он хмыкнул. И всё же соизволил представиться.
– Меня зовут Найджел Милфорд, я хозяин этого дома. А вот как вы пробрались на территорию моего поместья и с какой целью?
Уф, слава богам, это не какой-нибудь бродяга, пробравшийся вслед за мной через забор, это мой наниматель. Признаюсь, от этого открытия мне стало значительно легче. Всё же я немного испугалась, когда ко мне так близко подобрался незнакомый мужчина.
Я широко улыбнулась, хотя в темноте это вряд ли было видно, и как можно приветливее произнесла:
– Я ваша новая гувернантка, Анна Крунс.
Протянула ему руку. Но этот невежа оказался традиционалистом, не признающим, что женщины равны мужчинам, и ладонь мне не пожал.
Вместо этого он прорычал, нависая надо мной:
– Какая ещё гувернантка? Откуда вы взялись, демоны вас побери?
Раздражённый мужчина, да ещё и так близко от меня заставил поёжиться, но я не отступила. Подняла голову и смело встретила его взгляд.
К счастью, было темно, и самого взгляда я не различала. Достаточно было просто задирать подбородок.
– Я гувернантка, приехала к вашей дочери, – постаралась ответить максимально спокойно и вежливо, чтобы до него дошло. Ведь сам отправил заявку в столицу. Кто же кроме него мог это сделать. И вспомнив наставления Овсянки, добавила: – Милорд.
Не стоит ссориться с этим грубияном. Я, конечно, ожидала более комфортных условий работы, но придётся подстраиваться, чтобы переждать несколько оставшихся месяцев.
Ну и поучить мсье Милфорда хорошим манерам. Думаю, ему пойдёт на пользу.
Не знаю, какое впечатление произвел на него мой кроткий нрав, но он вдруг буркнул:
– Лючине не нужна гувернантка.
Что ж, вот мы и выяснили имя девочки. Вот только – почему не нужна?
Ох уж эти мужчины, как же они непостоянны.
И не удержавшись от сарказма, спросила:
– Зачем же вы тогда подали заявку на гувернантку?
– Да ничего я не подавал, – возмутился мсье Милфорд. Получилось похоже на рык раздражённого зверя, который сел мягким местом на колючку.
Терпение, Анна, терпение. До совершеннолетия осталось меньше года.
– Тогда зачем же я приехала? – вкрадчиво поинтересовалась, просто чувствуя, как разбиваю его доводы по всем фронтам.
– Вот и я хотел бы знать, – сдаваясь, буркнул мсье, почему-то не желавший становиться моим нанимателем, но я сделала вид, что не услышала.
Вместо этого процитировала его собственную заявку:
– Гувернантка должна быть сильна духом, не подверженной суевериям, не слушать сплетни, – добавила уже от себя.
Но мсье Милфорд смотрел на меня насуплено и не собирался проникаться собственными словами.