Танго на троих

Зато тётка оказалась ещё мерзопакостнее, чем я могла предположить. Кажется, бабкины аргументы всё же перевесили, и впереди мне предстоит та ещё весёленькая жизнь. Этак тётка меня и отравит под крышей дома своего. Но бабку разжалобить вряд ли получится, она зубами вцепилась в своего престарелого лысого гоблина и яростно рвётся под венец. Вот я попала-то!
3
Провалившись в размышления о своей нелёгкой судьбе, я отстранённо слушаю неразборчивое бормотание из гостиной. И облегчённо выдыхаю, когда тётка громко засобиралась домой. Ну, наконец-то, свалила! А на смену ей спустя некоторое время вернулся полковник. И прямо с порога бабка ему заявила:
– Лёнечка, ты знаешь, я начинаю волноваться – уже поздно, а девочки нет. Может, что-то случилось?
– Не понял, она что, не приходила или снова ушла? Я встретил девчонку, когда выезжал из дома, и она вошла в ворота. Ты уверена, что её нет?
Вместо ответа послышались приближающиеся шаги.
– Диана, а ты давно пришла? – растерянная бабка торчит в дверном проёме.
Я пожала плечами и ответила:
– На часы не смотрела, но уже давно.
Эльвира заметно смутилась и осторожно спросила:
– А почему ты ничего не сказала? У нас была тётя Надя, знаешь?
И я решила не изображать непонятливую овцу:
– Знаю, поэтому и не зашла. Проходила мимо и слышала, как она предлагала меня сдать в детский дом, а ты объясняла ей, почему этого делать не стоит. Глупо было вторгаться к вам в этот момент с приветствиями, вот я и ушла в комнату.
В бабкиных глазах мелькнуло сожаление. Да неужто?!
– Да, Диана… очень неприятно, что тебе пришлось всё это услышать. Но знаешь, тётя Надя на самом деле очень хорошая, просто они не особенно ладили с твоей мамой, но ты тут совершенно ни при чём. Тётя Надя немного погорячилась и уже признала это.
Ну, надо же – бабка прям дипломат! И брешет, как дышит. Я уже поняла, что она, если и не союзник мне, то точно не враг. Паинька из меня вряд ли получится, но злить её сейчас ни к чему.
– Да, я понимаю, Эльвира, вернее, пытаюсь понять, как мне повезло с вами, – я скромно потупила глазки, чтобы не выдать своих искренних чувств и ненароком не подпалить собеседницу.
Бабка вошла в комнату, присела на край дивана и, тяжело вздохнув, заговорила:
– Нам всем сейчас нелегко, Дианочка, но надо как-то жить дальше, и жить мирно. Я уже поняла, что ты девочка с характером и очень неглупая. Поверь, я вовсе не желаю тебе зла и не хочу с тобой ссориться. Теперь я очень жалею, что мы раньше не общались, и понимаю, что уже ничего не вернуть. Но я совсем не хочу, чтобы ты считала меня врагом. Не будь, пожалуйста, агрессивной… Знаешь, твоя мама ведь никогда не была злой.
Уж лучше бы она не упоминала мою маму! Да и бабка уже поняла свой промах, встретив мой яростный взгляд.
– Да если бы моя мама была такой, как я, она бы разбила бледное рыло твоей паскудной Надюше, но я готова сделать это вместо неё, – ощетинившись, я вскочила со своего места. – А мамочка, к сожалению, была слишком мягкой и не боролась за себя. Она и пострадала потому, что никогда не была злой. Вы просто выбросили её и забыли!
Я даже не сразу осознала, что кричу, и не заметила, когда к нам впёрся недовольный полковник.
– В моём доме, барышня, никто не имеет права повышать голос. Вы отвратительно воспитаны, – это бабкин благовоспитанный хахаль вознамерился преподать мне урок хороших манер.
– А почему бы вам, Полкан Петрович, просто не выбросить меня из своего дома за плохое поведение? Это станет милой традицией, ослушался – вон из семьи! – выпалила я полковнику на волне азарта.
Его глаза полезли из орбит, ноздри раздулись, а бабка подскочила с дивана и рванула к уже багровому Полкану. Вытолкав его за дверь, она торопливо запричитала, что, дескать, сама меня спровоцировала, а я эмоционально нестабильна после такого горя, да ещё и услышала оскорбления Надежды. И вообще, ему, Лёнечке, надо бы беречь свои слабые нервы. Дальше я уже не услышала, да и не очень-то хотелось.
Когда бабка возвращается снова, от неё пахнет корвалолом, но мне отчего-то не стыдно.
– Я понимаю тебя, Диана, и ты попытайся меня понять. Я не могу ссориться с Леонидом Петровичем, и с тобой тоже не хочу. Мы можем это как-то устроить и не осложнять друг другу жизнь? – Эльвира явно расстроена, но не злится.
Продолжать свой бунт я не планирую, поэтому отвечаю спокойно:
– Хорошо, давай не будем усложнять.
Бабка облегчённо выдохнула и даже улыбнулась.
– Я очень рада, Дианочка, что ты всё правильно поняла. Кстати, все свои вещи ты найдёшь здесь, – Эльвира указала на двустворчатый шкаф. – Скажи мне, если что-то ещё будет нужно. Завтра я дам тебе денег на проезд и … – она слегка замялась, – и на мороженое, например…
Ага, а ещё на новый телефон!
Но спорить я не стала. Дают – бери! Лишним точно не будет.
– Ты не против, если поужинаешь сегодня в своей комнате? – с виноватой улыбкой спросила бабка.
– Буду только рада, – согласилась я и действительно испытала облегчение, да и Эльвира тоже.
– Сейчас принесу, – почти ласково проворковала бабка, выпорхнув из комнаты.
Я задумчиво осматриваю аскетичную обстановку своего пристанища и подвожу неутешительный итог – тётка меня люто ненавидит, и это взаимно, полковник терпеть меня не может, и для бабки я, как кость в горле.
Ох, мамочка, на кого ж ты меня покинула?!
 
Глава 5
2018 год
Громкие звуки испанской гитары настойчиво пытаются вырвать меня из сна.
Да заткнись ты уже!
Не открывая глаз, нащупываю на прикроватной тумбочке мобильный и охрипшим от сна голосом рявкаю в трубку:
– Феликс, идиот, ты на часы смотрел?
– И тебе, малышка, доброе утро, – промурлыкал мне в ухо самый сексуальный голос. – Я и на часы посмотрел, и солнце уже высоко!
– Фил, я спать легла в шесть утра.
– Так значит у тебя уже девять! Сколько же можно дрыхнуть, детка?
– Придурок! – выпалила я и тут же пожалела о своей несдержанности.
– Ди, ты что-то со мной сегодня не слишком ласковая, а я, между прочим, соскучился, – в голосе Феликса послышались укоризненные нотки, и я мысленно влепила себе подзатыльник.
– Прости, Фил, – покаянно бормочу, – я просто очень устала и не выспалась.
Феликс – мой самый лучший и сейчас, наверное, единственный друг. Мы познакомились восемь лет назад при не самых лучших обстоятельствах. Он ворвался в мою жизнь, как ураган. Полный жизни, фонтанирующий гениальными и бредовыми идеями, безумно красивый и готовый защитить меня от всего жестокого мира, Фил согрел мою душу и навсегда поселился в моём сердце.