Танго на троих
Рядом с ней сидит пухлый очкарик с добродушным лицом. Он явно старше блондинки, но однозначно милее. Пухляк смотрит на меня с любопытством и улыбается. А напротив этой парочки расположились лучезарная Эльвира и грозный полковник. И все дружно вытаращились на меня. А у меня создалось ощущение, что я на суде присяжных.
– Давай-ка, Дианочка, присаживайся к столу, будем знакомиться и завтракать. – пропела бабка.
И – караул! – она указала на место во главе стола.
Ох, а можно мне где-нибудь в уголке посидеть? А лучше свалить быстрее и подальше от этого стола и от этого дома с его опасными обитателями.
Но я молча, нетвёрдой походкой приблизилась и заняла свободное место за столом. Передо мной стоит чашка с ароматным какао, а на широком блюде посреди стола умопомрачительно пахнут сложенные конвертиками блинчики. Желудок тут же громко отреагировал на аромат голодным урчанием. Какой позор! Эльвира снисходительно улыбнулась и тут же поспешила с объяснениями:
– Дианочка просто вчера не поужинала. Она очень много занимается и сильно устаёт, а о еде часто забывает.
Бабкиным масляным голосом можно дверные петли смазывать. Что это с ней?
– Диана, – продолжила Эльвира, – познакомься, деточка, это твоя тётя Надя.
– Надежда Ивановна, – неласково исправила её ледяная сосулька.
– А это Эдуард Алексеевич, – как ни в чём не бывало продолжила бабка.
Я молча кивнула гостям, потому что в зобу уже давно дыханье спёрло. Нет, ну а что мне им отвечать – «очень приятно»? Так это враньё. А то, что я Диана, они и так в курсе. Чтобы усмирить протестующий от голода желудок, я взяла в руки чашку и, выпив сразу половину тёплого напитка, закашлялась под пристальными взглядами.
– Я на минутку, извините, – придушенным голосом просипела я и вылетела вон из кухни.
– Ужас какой! – послышался мне вслед брезгливый голос тётки.
Я заперлась в ванной, прокашлялась и сполоснула лицо холодной водой.
Господи, пожалуйста, помоги мне это выдержать!
Осторожно выглянув из своего укрытия, я услышала голос полковника:
– Нет, ну а что вы хотели, да я бы вообще обосрался под такими взглядами, а девчонка лишь поперхнулась.
– Лёнечка! – воскликнула шокированная бабка.
– А что Лёнечка? Вы познакомиться собрались или смертную казнь ей выносить? Что глазами лупите? Знаете, как это выглядело – ты, девочка, пока кушай, а мы в тебя постреляем.
– Да что Вы такое говорите, Леонид Петрович? – холодный тон тётки сменился на обиженный.
– Да я говорю как есть! Я в своём доме, а вы у меня в гостях, а не на заседании суда над врагом народа. А если вы приехали повыгрёбываться, то можете валить к себе домой, и там друг перед другом выгрёбывайтесь.
Громыхнул стул, и послышались тяжёлые, торопливые шаги полковника, покидающего поле боя после разгрома врага.
Я рванула в свою комнату. Вот это Полкан! Вот это он выдал! У меня даже не получается дать оценку его действиям – я слишком взволнована. Из коридора послышался визгливый тёткин голос и всхлипывания, сливающиеся с причитаниями расстроенной бабки и тихим бухтением Пухляка. Ура – уходят! А точнее, сбегают, как трусливые крысы. Ну и скатертью им дорога! И ветра попутного. И порывистого!
Эльвира вторглась на мою территорию лишь спустя часа два. Наверняка распиналась перед Полканом. Глаза у бабки покраснели, а нос слегка распух. Она тяжело вздохнула и спросила:
– Диана, у тебя какие были на сегодня планы?
Были? Неожиданная постановка вопроса! Похоже, не судьба этим планам претвориться в жизнь.
– Я собиралась съездить на кладбище, а потом встретиться с девочками, – отвечаю честно.
– Девочки могут и подождать, а на кладбище зачем? Ты же туда каждую неделю ездишь. Что ты там делаешь одна? Страшно ведь…
– Я разговариваю с мамой и мне совсем не страшно, – признаюсь с ноткой вызова в голосе.
– Ну, ладно, – смутилась бабка, – потом, через недельку съездишь.
И на мой вопрошающий взгляд пояснила:
– Диана, нам необходимо собрать твои вещи. Можно пока только самые необходимые, на первое время, и я отвезу тебя к тёте Наде.
В глаза мне Эльвира совсем не смотрит. Ну вот, всё же вынесли мне приговор.
Сердце колотится по рёбрам, позвоночнику и, кажется, даже в горле. Просить, чтобы меня оставили здесь, нет никакого смысла. Бабка всё видит, всё понимает, но всё равно приняла решение. Что ж, этого следовало ожидать. Просто я немного расслабилась, а теперь пришло время собраться и сгруппироваться.
2
На такси до тёткиного дома мы добрались за тридцать пять минут. Если учесть, что сегодня воскресенье, то на маршрутке, в будний день придётся ехать больше часа до центра и ещё плюс час до школы. Как же мне теперь быть – вообще, что ли, не спать? Однако свои мысли я держу при себе. Ничего, придумаю что-нибудь, лишь бы не другая школа.
На лифте мы поднялись на двенадцатый этаж новенькой шестнадцатиэтажки и остановились перед красивой, бронированной дверью. Замуровались, как в бункере, – значит, есть повод бояться. Дверь нам открыл Пухляк и широко разулыбался.
– А мы вас ждём, проходите, вот тапочки, пожалуйста.
Хозяин квартиры раздал нам тапочки и проводил в просторную кухню, где за накрытым кухонным столом восседают три ледяные скульптуры. Дубль два!
Скользнув мельком по тётке, мой взгляд остановился на русоволосом парне. Это и есть тот сволочной, белобрысый Артурчик? Красивый мальчик, но неприязненный взгляд голубых, как у матери, глаз и презрительно искривлённые губы меня сразу насторожили. А что я, собственно, здесь ожидала – ковровую дорожку, фанфары и шарики?
– Чё уставилась? – подал голос высокомерный красавчик.
– Запоминаю, – невольно вырвалось у меня.
– Артур, это что за поведение? – укоризненно молвила бабка. – Ты даже не поздоровался.
– Привет, Эльвир! – сориентировался этот придурок, продолжая пялиться на меня.
Ну, давай, смотри, козёл, тем более есть на что посмотреть.
Белобрысая, тощая пигалица с двумя жиденькими косичками запоздало выскочила из-за стола и бросилась обнимать бабку.
– Снежаночка, принцессочка моя, как же я соскучилась, моя куколка!
Куколка, блин, пуколка – моль бледная!
– Эльвира, а что ты мне принесла? – пропищала Моль.
Я закатила глаза – детский сад! Сколько, бабка сказала, лет этой принцессе Дурандот? Кажется, она на год младше меня? Да-а уж!
– Ох, прости, моя маленькая, я ничего не успела купить, но я дам тебе денежку, и ты сама купишь, что захочешь, хорошо? – бабка сюсюкает с ней, как с недоразвитой. Да она так и не разовьётся никогда.