Дом Неба и Дыхания
У нее свело живот. Сейчас она, как никогда, радовалась тому, что родители обладали человеческим обонянием и не заметили, как изменился ее запах. От вопроса Ханта у нее даже пальцы ног зашевелились.
Она послала соответствующий смайлик, затем сообщение: «Поооожалуйста, появись побыстрее. Меня тут мурыжат вопросами о работе. И о тебе».
Ответ пришел мгновенно: «А что именно обо мне?» Брайс прочитала его на ходу, идя к фризу, возле которого стояли родители.
– Брайс, взгляни-ка на этого красавца. – Эмбер указала на фриз. – Совсем как твое Желанное Желе.
Брайс подняла голову от телефона и улыбнулась:
– Отважный воин Желанное Желе.
На фризе был изображен пегас, готовый вступить в бой. Правда, не единорог-пегас, как любимая игрушка ее детства. На пегасе восседал воин в тяжелых доспехах. Опущенное забрало не позволяло разглядеть лица. Правая рука с мечом была высоко поднята. Брайс сделала снимок и послала Ханту.
«Желанное Желе эпохи Первых войн отправляется в бой».
Она уже собиралась ответить на вопрос Ханта, когда мать сказала:
– Хватит флиртовать по телефону. Напиши Ханту, чтобы поторапливался.
Брайс хмуро посмотрела на Эмбер и молча убрала мобильник в сумочку.
С тех пор как в городе узнали, что она – дочь Короля Осени и Звезднорожденная, многое в ее жизни изменилось. На нее смотрели повсюду. Спасаясь от назойливых взглядов, Брайс надевала темные очки и шляпу. Это давало ей хоть какой-то уровень анонимности на улице и в Фэйском архиве. Многое изменилось, но по крайней мере ее мать осталась прежней.
Брайс так и не могла решить, радоваться этому или нет.
Ложи для ангелов находились слева от сцены, сразу над портером. Войдя в ту, что заказала им Юнипера, Брайс с улыбкой посмотрела на тяжелый золотистый занавес. До начала спектакля оставалось десять минут. Через десять минут мир узнает, насколько безумно талантлива Юнипера.
Эмбер изящно уселась в красное бархатное кресло первого ряда ложи. Соседнее кресло занял Рандалл. Эмбер сидела с каменным лицом. Ни тени улыбки. Учитывая, что напротив находились королевские фэйские ложи, Брайс не упрекала мать. А учитывая, что там собралась разнаряженная, сверкающая драгоценностями знать, которая беззастенчиво глазела на Брайс… словом, это чудо, что Эмбер не отреагировала каким-нибудь вызывающим жестом.
Рандаллу места очень понравились. Он даже присвистнул, глядя через золоченые перила:
– Отличный вид.
Воздух за спиной Брайс вдруг ожил, наполнившись электричеством и гулом. Волоски у нее на руках встали торчком.
– Крылья дают преимущество, – послышался из коридора мужской голос. – Никто не хочет сидеть у тебя за спиной.
У Брайс выработалось острое чутье на присутствие Ханта. Так в налетевшем ветре порою ощущается молния. Он еще только собирался войти в помещение, а по ее телу уже разливалась магическая сила. Не только ее магия, но и кровь отзывалась на него.
Хант стоял возле двери ложи, поправляя черный галстук.
Зрелище… просто неотразимое.
Он пришел в черном костюме и белой рубашке, сшитыми на заказ для его могучего мускулистого тела. Выглядел он сногсшибательно. Добавить к этому серые крылья за спиной. Увидишь и пропадешь.
Хант понимающе усмехнулся, но заговорил не с Брайс, а с Рандаллом:
– Чудесно выглядишь, дружище. Прошу меня извинить за опоздание.
Брайс едва слышала ответ отца, созерцая величественного малакима в костюме и при галстуке.
В прошлом месяце он коротко подстригся. Не слишком коротко, поскольку Брайс вмешалась в процесс стрижки и поспорила со стилистом-дракийцем, не дав тому окончательно искромсать прекрасные локоны, но волос, ниспадавших на плечи, не стало. Короткая прическа шла Ханту, однако Брайс и сейчас еще не могла привыкнуть к изменению его облика. Теперь волосы доходили ему до затылка. Несколько непокорных прядок торчали из отверстия его бейсболки. Правда, сегодня Хант тщательно причесался, и ни одна волосинка не лезла ему на лоб.
Другим потрясением для Брайс оставалось исчезновение рабской татуировки. Теперь ничто не напоминало о годах издевательств, которые претерпел Хант. Вместо клейма раба на правом запястье появился знак, указывающий, что теперь он свободен. Не полноправный гражданин, но находящийся к этому статусу ближе, нежели перегрины.
Сейчас этот знак скрывался под манжетой рубашки. Брайс посмотрела на лицо Ханта, и у нее пересохло во рту. В его темных, чуть раскосых глазах светился откровенный любовный голод.
– Ты тоже неплохо выглядишь, – сказал ей Хант.
Рандалл кашлянул и уткнулся в программку. Эмбер сделала то же самое.
– В этом-то старье? – Брайс коснулась своего голубого платья.
Хант усмехнулся и снова стал поправлять галстук.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты не относишься к крутым особям мужского пола, которые ненавидят нарядную одежду, – вздохнула Брайс.
Теперь уже Эмбер кашлянула. Глаза Ханта сверкнули.
– Хвала богам, что я наряжаюсь не часто.
Ответить Брайс помешал негромкий стук в дверь ложи. Вошел официант-сатир с подносом, уставленным фужерами, в которых искрилось шампанское.
– От госпожи Андромеды, – пояснил он, постукивая копытцами.
– Фантастика, – улыбнулась Брайс.
Она завязала мысленный узелок: завтра она пошлет Юнипере букет вдвое больше того, что собиралась. Она взяла фужер, но прежде, чем успела поднести к губам, Хант осторожно коснулся ее руки. После весны она отменила для себя сухой закон, действовавший два года. Однако прикосновение Ханта не было напоминанием пить медленными глотками, а не залпом.
Дождавшись, пока официант уйдет, она спросила:
– Хочешь произнести тост?
Хант полез во внутренний карман пиджака и достал коробочку с мятными пастилками. Во всяком случае, внешне содержимое напоминало мятные пастилки. Не успела Брайс вымолвить хоть слово, как Хант бросил ей в фужер белую таблетку из коробочки.
– Что за Хел…
– Обыкновенная проверка. – Хант посмотрел на фужер. – Если шампанское отравлено или в него подмешан какой-нибудь дурман, оно позеленеет.
– Хотя сатир и говорил, что шампанское прислала Юнипера, можно ли ему верить? – тут же встряла Эмбер. – Мало ли что туда добавили? Спасибо за предусмотрительность! – Она кивнула Ханту.
Брайс собиралась возразить, но… Хант был по-своему прав.
– И как теперь это пить? Твоя таблетка испортила вкус.
– Таблетка на вкус не влияет. – Убедившись, что шампанское в фужере Брайс осталось золотистым, он чокнулся с нею. – Пей до дна.
– Это еще надо проверить, – буркнула Брайс, но выпила.