Запрет на студентку
— Ты при ней тоже все что в голову взбредет несешь? — раздраженно спрашивает он.
— Нет, — шепчу, отворачиваясь к окну.
Кажется, это я делаю только при нем.
Я не знаю, что во мне так раздражает его дублершу. Это ужасно обидно, но жизнь вообще не справедлива!
— Поясни, — просит он.
Мне не хочется говорить об этом, но ведь он только что намекнул на то, кто у нас тут главный...
— Она занижает мои оценки, — продолжаю смотреть в окно. — Постоянно.
— Ты обвиняешь преподавателя в предвзятом отношении? — слышу его вкрадчивый вопрос.
— А что, такого разве не бывает? — смотрю на него упрямо.
— Не на моей кафедре.
— Вас ждет разочарование.
Молчит, глядя на меня исподлобья.
Стук в дверь заставляет вздрогнуть.
— Пять минут, — кричит Романов, не отрывая глаз от моего лица.
Захлопнув картонную папку перед собой, отправляет ее в стопку бумаг на полу и встает, оттолкнувшись от стола руками. Подойдя к окну, упирается кулаками в подоконник и спрашивает:
— Хочешь, чтобы я сам у тебя экзамен принял?
Его вопрос застает меня врасплох!
Сам?!
Я не боюсь его экзамена...
Глаза без разрешения бегают по его телу. По широкой спине, ногам.
— Да… — отвожу взгляд, который скатился на его обтянутые джинсами узкие бедра.
— Уверена? — спрашивает, не оборачиваясь.
Облизнув губы, отвечаю:
— Да...
— Договорились, — усмехается, повернув голову. — Вопросы?
— Нет, — бросаю ему в спину.
— Тогда свободна.
Это... все?
Ну и прекрасно!
В три шага подлетев к двери, выскакиваю в коридор и врезаюсь в какого-то парня. Отскочив в сторону, бормочу:
— Извините...
Может быть от этого столкновения мозги у меня встали на место, а может быть всему виной то, что рядом с Романовым я как пьяная, но только тут до меня доходит, что я вляпалась в какое-то дерьмо!
Глава 15. Романов— Можно мне вместо микроскопа фейерверк? — тонкий голос племянника в трубке звучит бесхитростно.
Засунув в микроволновку контейнер с гречкой и курицей, выставляю двухминутный таймер.
— Уверен?
Если бы мне в пять лет подарили настоящий микроскоп, хоть и бэушный, я бы прыгал до потолка от счастья.
— Эм-м… угу… — зайдясь кашлем, лопочет он. — Можно мне микроскоп на какой-нибудь другой праздник? — пытается Мишаня быть вежливым, и не посылать меня в задницу вместе с моим микроскопом открытым текстом.
— Без проблем.
— Папа подарил клюшку. Когда у меня температура пройдет, мы пойдем на каток.
— Круто, — упираюсь рукой в кухонную столешницу, наблюдая за тем, как вращается внутри микроволновки мой новогодний ужин. — Ну ты не раскисай. Скоро будешь, как огурец.
— Угу… — снова кашляет он. — С Новым годом…
— Взаимно, — оборачиваюсь на залп салюта за окном.
Бомбит без перебоя со всех сторон.
— Мама просит трубку.
— Ага, — иду в коридор, ориентируясь на пищание брелка сигнализации своей машины.
— С Новым годом, — после короткой возни, слышу в трубке голос сестры.
— И тебя, — обшариваю карманы куртки.
— Как дела?
— В норме.
— Можешь кое-что передать своему другу? — раздраженно спрашивает
Оля.
— Ты имеешь в виду Чернышова? — уточняю, отключая сигнализацию и подумывая о том, чтобы загнать машину в гараж.
— Да, я имею в виду его.
— Кхм… — смотрю на часы.
Начало первого ночи, а у меня никаких планов.
— Мы не так часто видимся, — говорю ей.
— А что так? — иронизирует она. — Таскаться по Куршавелям с потаскухами у него время есть, а с боевым товарищем встретиться нет?
— Оль, — вздыхаю. — Я не в курсе его передвижений.
— Ладно, — отрезает зло. — Просто передай ему, что если он подарил сыну клюшку, это значит, что на каток они должны сходить в этом году, а не в следующем.
— Тебе не кажется, что подобные вещи ты должна обсуждать с ним лично?
— Мне так не кажется, — рычит она. — Если мы встретимся лично, боюсь эту клюшку засунуть ему в задницу!
— Может поэтому он тебя за километр и обходит? — нахожу я гребаную логику.
— Не поэтому! А потому что он безответственный мудак!
Так, ладно.
— Это тоже передать?
— Это он и так знает, — любезно сообщает она.
— Спасибо за еду, — закрываю тему, проходя через гостиную и поднимаясь на второй этаж.
— Пожалуйста, — фыркает она. — Ты может в следующий раз женишься на малолетке, которая хотя бы плитой пользоваться умеет?
— У тебя сегодня месячные? — раздражаюсь, доставая из шкафа толстовку.
— Когда женщина обсуждает что-то поважнее минета, это значит у нее месячные?
— Ты закончила? — захлопываю ящик.
— Да!
— Вот и отлично, — нажав отбой, швыряю телефон на кровать.
Достало это дерьмо.
Стянув шорты, бросаю их на кресло и натягиваю джинсы. Надев толстовку, сбегаю вниз, чувствуя полное отсутствие долбаного аппетита и полное нежелание сидеть на месте. Подумав минуту, обуваю кроссовки и надеваю пуховик.
На улице мелкий снег и ощущение апокалипсиса. Ухо закладывает от близкого выстрела фейерверка. Гирлянду на крыльце коротит, но ковыряться с ней нет никакого желания, как и разгребать снежный завал во дворе, поэтому иду в гараж и достаю из запасного холодильника бутылку красного марочного вина, а потом выхожу за ворота, саданув ногой по почтовому ящику, чтобы сбить с него снег.
Из-за двухметровой ограды дома напротив несет шашлыками. Метрах в десяти два подростка начиняют сугроб петардами.
Застегнув куртку, перехожу на легкую трусцу, двигаясь вниз по улице. Через четыре дома сворачиваю направо. Компания человек в пять зажигает по кругу бенгальские огни.
— С Новым годом! — летит в меня чей-то смех.
— С Новым годом, — трушу мимо, чувствуя, как от холода начинают гореть уши.
Пройдя мимо единственного круглосуточного супермаркета, сворачиваю на параллельную улицу и через минуту добираюсь до нужного дома. Зажав звонок в кованой калитке, прыгаю на месте, чтобы не отморозить зад.