Тайна Каменного Принца. Том-2

— Слушаю, — спокойно отзывается Алая Богиня, так и не развернувшись обратно.
— Синь Шэнь. Как вы относитесь к нему? — спрашиваю прямо.
Владыка небожителей был прямо перед ней, но она не убила его. Даже не напала. Не попробовала напасть.
Глупо ли это? Безусловно глупо.
И — должно иметь основательную причину.
— Он интересный бессмертный. И вполне подходит для своей роли. Жаль, что век его правления будет короток, — произносит Су Цзынь почти искренне.
— Он предложил мне сбежать с ним, — произношу ей в спину и замечаю, как та напрягается, — и теперь, когда мне открылась истина, я думаю согласиться.
— Это мудро. Слышала, он любит тебя уже не первую тысячу лет, — без интереса отзывается Алая Богиня.
— Это так, — соглашаюсь, — правда, я не люблю его… но позволю ему сделать меня счастливой.
— Жадная, эгоистичная тварь! — резко развернувшись ко мне, выкрикивает Цяо-Цяо.
— Впрочем, шанс сделать меня счастливой может получить любой другой Бог… — протягиваю, демонстративно отступая, — если он дорог Алой Богине, я не смею забирать его себе.
С этими словами отрываюсь от земли и лечу в Шёлковую Долину, удовлетворенная результатом разговора.
Цяо-Цяо пробуждена и теперь начнет активно досаждать Су Цзынь своими чувствами к лису.
Это отвлечение нам только на руку.
 
«Нам».
Как громко это сказано. Впрочем, и «мы» должны будем подождать, как и все наши выяснения отношений: в начале я должна разобраться с проблемой, возникшей у моих учеников.
— Что здесь происходит? — опускаюсь на землю, обводя взглядом целую группу молодых Богов, обнаживших оружие против Юби и… Цянькона?
— Наставница, — склоняются в уважительном поклоне все присутствующие.
— Бию, Хэ Чжань, — перевожу взгляд на старших, требуя ответа.
— Ученики недовольны чрезмерной жестокостью ученика Цянькона, проявляемой во время тренировок, — опускает глаза Бию, явно поставленная в сложное положение; после её слов все молодые боги начинают кивать, — однако… — протягивает старшая из племянниц Синь Шэня, — стоит признать, что предвзятость этих учеников почти не оставила выбора вышеупомянутому бессмертному…
— Бию! — Хэ Чжань награждает лисичку взглядом, полным изумления.
— Она моя сестра, Чжань-гэ. Я не стану чернить её только потому, что вы все желаете избавиться от Цянькона, — тихо отвечает Бию, моментально лишаясь всех своих сторонников.
— Причём здесь Юби? — задаю вопрос и наблюдаю за тем, как глаза старшей из сестёр наполняются слезами.
Она явно расстроена из-за изменения отношения к ней.
Но, полагаю, разочарованный взгляд Хэ Чжаня волнует её больше всех остальных…
— Бию? — протягиваю.
Нет, она сейчас даже двух слов не свяжет: разрыдается у всех на виду.
— Хэ Чжань, уведи учеников в Зал Начинаний и жди моего приглашения. Бию, приведи сюда Су Ми. Цянькон, останься… Юйхуа! — заметив среди наблюдателей одну из младших — и при том самую адекватную племянницу нынешнего владыки, зову громким голосом, — Подойди и расскажи, что здесь произошло.
— Госпожа Инь Юэ, — почтительно приветствует меня лисичка, подходя ближе.
Она ещё не является моей ученицей, потому что не дотягивает по возрасту. Однако, её рассудительность и наблюдательность всегда выделяли её на фоне сестёр — и даже на фоне многих моих учеников…
— Говори, — предлагаю спокойно.
— Мне не известны все подробности, однако, я могу сказать о том, что видела сама. Своими глазами… — дождавшись моего кивка, умница Юйхуа продолжает с почтенным видом, — Ученика Цянькона явно недолюбливали — с самого начала. Он был лишен возможности завести друзей, а потому сразу поставил себя так, чтобы никто не мог самоутвердиться за его счёт…
— Проще говоря, зарекомендовал себя, как жестокий противник во время поединков, — заметив, как замялась Юйхуа, продолжаю за неё.
— Так и есть, — кивает маленькая лисичка, — уровень его силы сразу удивил ваших учеников, потому некоторые из них решили, что одного противника недостаточно для… проверки его умений.
— Как долго продолжались нападки на него? — спрашиваю спокойно.
— Все те дни, пока госпожи не было на Холме Первых Шагов, — послушно отвечает Юйхуа.
Всё происходило именно так, как я и предполагала…
— Что насчёт Юби? — продолжаю расспрос.
— Госпожа Инь Юэ, я сама в силах ответить за себя, — четким голосом произносит та.
Хм… интересно. Она не может выносить суждений из-за моего запрета.
Выходит, это дитя готово говорить беспристрастно и озвучить вслух одни лишь голые факты?
— Я слушаю тебя, Юби, — позволяю ей сделать это.
— Только… пожалуйста, можно мы останемся наедине? — неожиданно краснеет лисичка.
— Нет. Ты будешь говорить в присутствии Цянькона. Или вообще не будешь говорить, — отвечаю ровно.
— Это жестоко, — широко раскрыв глаза и глядя в пол, шепчет Юйхуа.
Жестоко? Кажется, эта характеристика теперь будет следовать за мной повсюду.
— Тебе всё ещё есть, что сказать? — смотрю на Юби в упор, и та сжимает ладони в кулачки.
— Как госпоже известно, я лишена возможности говорить о многом, — произносит она, непрозрачно намекая на свою печать, — потому всё, что я могла делать на протяжении этих дней — это наблюдать за ситуацией и в итоге выбрать сторону.
— Как же ты смогла её выбрать… при твоих обстоятельствах? — мягко произношу, склонив голову.
Она не могла сказать вслух своё мнение. Она даже не могла обсудить это ни с кем. Она могла только смотреть, переживая всё внутри.
И остро ощущая свою беспомощность…
— Молча, — отвечает Юби, уперев в меня очень неоднозначный взгляд.
В самом деле… случилось то, что я предвидела.
И мои ученики прошли проверку на вшивость.
— С тебя снимается запрет на вынесение оценочного суждения. Твоё наказание завершено. Ты также восстановлена в звании моей личной ученицы, — произношу, спустя несколько бесконечно долгих для Юби секунд.
— Личной… — протягивает лисичка, а её младшая сестрёнка прикрывает рот ладошкой.
— Ты оглохла за тот период, пока находилась под действием печати? — уточняю у неё.
— Я всё услышала, госпожа Инь Юэ! И я очень благодарна! — ударяясь лбом об пол, восклицает Юби.
— Хорошенько запомни этот опыт и поменьше болтай. Это мой тебе совет. В молчании рождается истина, — произношу чуть мягче и отпускаю счастливую ученицу вместе с Юйхуа на все четыре стороны, — теперь, что касается тебя…