Память, что зовется империей

Она чуть ли не жалела о том, насколько это радовало душу.
 
Глава 6
На шоссе Хризантем на данный момент все еще продолжается уборка последствий аварии; извещаем пассажиров о затрудненном движении… ожидается, что задержки на Центральной линии продолжатся; станция «Центр-Девять» остается закрытой до нового уведомления из-за расследования взрыва; чтобы попасть на остановки в Центральном Городе, следующие за «Центр-Девять», пользуйтесь объездом по Северной Зеленой линии; для посещения дворца или развлекательных учреждений планируйте маршрут заранее из-за введенных контрольных пунктов… Начиная с Д260 по Околополярной линии каждый третий день будет ходить дополнительный маглев, чтобы принять приток зимних туристов; билеты приобретайте на муниципальных вокзалах по всему Городу…
ЗАКРЫТИЕ МЕТРО И ИЗМЕНЕНИЯ В РАСПИСАНИИ, ДЕНЬ 248 (Г3-И11)
* * *
…пять тейкскалаанских военных кораблей прошли через наш сектор, не предъявляя разрешений; хотя я полагаю, что в этой небрежности виноваты не только они, но и посол Искандр Агавн, и что надлежащие разрешения скоро снова будут выданы, я доношу до сведения Совета от имени Культурного наследия: безопасность в нашем секторе поддерживают только наши собственные корабли, и мы ничего не можем поделать с тейкскалаанскими судами, кроме как выписать штраф, который они без затруднений и с радостью уплатят…
Часть рапорта, поданного на рассмотрение Лселского совета 248.3.11 (по тейкскалаанскому летоисчислению) советницей культурного наследия
Проблема отправки сообщений в том, что на них отвечают, а значит, приходится писать еще больше сообщений.
Солнце, выскальзывающее из-за горизонта, за окнами без штор казалось ярким и холодным, неизбежным; оно вырвало Махит из тех ошметков сна, на которые ее хватило. Она встала с первыми лучами, и все же в миске за дверью уже лежали три новых и запечатанных стика. Для Девятнадцать Тесло почту доставляют без промедления, каждый час, даже ночью? Махит завернулась в огромное перьевое одеяло – полученное вчера ночью на закате из гиперэффективных рук Семь Шкалы. Она проснулась. Проснулась – и снова одна в своем разуме. Похоже, это навсегда.
Садиться было больно. Бедро за ночь отекло еще больше, и когда она попыталась стянуть позаимствованные штаны, то увидела большой синяк – с ладонь, сине-лиловый, бледнеющий по краям до тошнотворно-зеленого. Задалась вопросом, не найдется ли в ее новой изысканной тюрьме болеутоляющих вдобавок к доставленному одеялу и вчерашнему подносу вполне приличных, но неказистых долек овощей и очередной порции той же волокнистой пасты, которую подавала на завтрак Три Саргасс. В остальном Девятнадцать Тесло ее не трогала. Словно ее превосходительство дожидалось, пока новый зверек обживется, чтобы он не лаял на протянутые руки.
Все еще закутанная в одеяло Махит поморщилась, когда встала и напрягла бедро, и отправилась выуживать и открывать инфокарт-стики.
Первый – такой же анонимный, как и отправленный: серый и запечатанный неокрашенным сургучом. Она разломила его, потрясла, чтобы тот изрыгнул сплетенные из света глифы.
Ваш друг с опаской пишет на тему заключений,
Границ, демаркаций, кромок ножей,
Но вспоминает о вас, жертве одиночества,
И шлет в знак преданности двенадцать цветов.
Поэзия. Не самая лучшая поэзия, но это в первую очередь казалось аллюзией, со смыслом в духе «твою же мать, эзуазуакат блеск-ножа засадила тебя в свою тюрьму, чем я могу помочь?»
Без подписи.
Не то чтобы подпись нужна. Махит отправила всего три послания, и ни министр науки, ни множество мелких бюрократов из министерства информации не ответят таким откровенным шифром. Это Двенадцать Азалия, и он наверняка был искренен в своем желании помочь со спасением, если понадобится, и в то же время развлекался вовсю. Зашифрованные сообщения! Анонимные весточки наперекор границам ведомств! А Махит-то думала, что это она сверх меры любит жанровые традиции политических интриг в тейкскалаанской литературе.
Сверх меры ли, когда человек в этих традициях живет – когда это его собственная культура? Да, решила она. Точно сверх меры, когда воспроизводишь традиции только ради традиций. Но тейкскалаанцам такая мысль и в голову не придет.
Двенадцать Азалию никто не взрывал и даже не пытался. Может, его подруга и в больнице, а новый опасный политический знакомый пишет из аристократического плена, но он-то по-прежнему вправе вести себя так, будто сошел со страниц «Красных бутонов для Тридцать Ленты» или какой-нибудь дворцовой мелодрамы.
Она черкнула пару строк в ответ, решив, что хотя бы не будет хуже него в стихосложении – а то и лучше: «Заключенья свои я сама избираю / Ищу же лишь испрошенного: вестей». Запечатав инфокарту, тоже не потрудилась подписываться. Хоть кто-то здесь должен получать удовольствие; пусть это будет хотя бы Двенадцать Азалия, сколько получится.
Второй стик не был анонимным ни в одном отношении. Сделан из прозрачного стекла, не считая электронных внутренностей, и запечатан темно-зеленым сургучом с печатью в виде белого глифа – солнечное колесо министерства науки. Стоило открыть, как перед ней развернулось элегантное и снисходительное письмо: Десять Перл поздравляет с назначением послом и выражает дежурные сожаления из-за прискорбной кончины Искандра – настолько дежурные, что Махит мигом поняла: он их скопировал из руководства по прикладной риторике, может, даже того самого, по которому она сама училась писать. Махит испытала очень тейкскалаанский момент – уязвленные чувства из-за чужого недостатка усердия в аллюзиях, – а потом очень личный момент удовлетворения из-за того, что успешно разыграла темную варварку, которая старательно копирует грамотных граждан, но получается у нее разве что неуклюжее и жалости достойное подражание.
Под завершение Десять Перл говорил, что, конечно, с удовольствием встретится с лселским послом лично – возможно, на будущем императорском банкете.
Значит, публичная встреча. В чем-то так безопаснее; если Десять Перл считал, что его подозревают в убийстве Искандра, то встреча с преемником Искандра на людях сгладит все клеветнические обвинения в попытках сходным же образом избавиться от этого самого преемника. Какие могут быть тайные убийства иностранных сановников на глазах у всего двора! Решение надежное для репутации Десять Перла (и здоровья самой Махит, если в смерти Искандра правда виновен он), но еще и политическое: это продемонстрирует каждому, что между Лселом и министерством науки нет каких-либо обид.
Что ж. Махит все равно уже сказала, что будет на банкете. При нынешних темпах – что такое лишняя политическая угроза? А если она уговорит Десять Перла на вторую, более откровенную встречу после всех публичных расшаркиваний и улыбок, которые ему явно нужны в этот раз, тем лучше. Его сообщение она отложила в сторону и обратилась к последнему письму. (Последнему, до какого пока могла добраться, – в апартаментах инфокарт-стики наверняка громоздятся ужасными сугробами несделанной работы.)