Крах всего святого

– Как вы доехали, великий магистр?
– С милостью богов, ваше величество.
Матиас показалось, что по лицу Амадиу, разрезанному то тут, то там морщинами и шрамами, скользнула легкая усмешка. Моро моргнул – но лицо его гостя вновь стало непроницаемым, словно маска, отлитая из гипса. Матиас устало потер глаза – боги, он даже не мог припомнить, когда в последний раз их смыкал.
– На все их воля. Я надеюсь, орден процветает и здравствует?
– Посаженные зерна считают с урожаем, – Амадиу пожал плечами, будто Моро поинтересовался, что он предпочитает на ужин.
– Воистину. Вина?
– Не откажусь.
Матиас не стал вызывать слуг, решив выказать своему гостю уважение, и с трудом поднялся на ноги – боги, подагра делала невыносимым каждый шаг. Еле сдерживая гримасу боли, Моро подошел к шкафу, наполнил два хрустальных бокала и вернулся обратно, поставив один из них перед Амадиу.
– Я слышал, что у ордена в последнее время появляется все больше сторонников, по доброй воле помогающих братьям в их нелегкой миссии по искоренению зла.
– Сторонников? Ах, вы про шайки вооруженных головорезов, с гиканьем носящихся по всей стране, – Тома поморщился. – Наемники. Гонятся лишь за наживой, благодетелю там и не пахнет. Но пусть – пока не путаются у нас под ногами. Ржавый нож тоже может ударить в сердце.
– Вы говорите мудрые вещи, великий магистр.
Тонкие пальцы Моро забарабанили по столешнице, пока Амадиу наблюдал за королем сквозь полуприкрытые веки. Матиас не раз слышал о том, что великий магистр – непримиримый фанатик, видящий все и вся лишь в черно-белом цвете. Кто-то напротив, распускал слухи противоположного толка, называя Тома праздным глупцом, пьяницей и распутником, занявшим свой пост за счет хорошего отношения с капитулом, удачного родства и счастливой случайности. Но видят боги, все они ошибались. Моро солгал бы сам себе, если бы сказал, что знает Амадиу, но великий магистр ордена не фанатик, не простой рубака и уж точно не пропойца.
А жаль.
Со всеми прочими можно легко договориться, дав им то, что требуют их души. Одному – залить в уши сладкую ложь, другому – устроить бесконечные пиры и празднества. Рвущемуся до власти достаточно пожаловать какой-нибудь громкий, но бесполезный титул, а сребролюбивому – показать блеск золота. Но вот что хотел получить Тома, казалось, не знал никто. Может быть, он и сам этого не ведал или тщательно скрывал свои желания.
Глава ордена взял бокал в руки, задумчиво разглядывая танцующие на хрустальных стенках огоньки.
– Вы пригласили меня к себе ради того, чтобы угостить вином? В следующий раз просто пришлите в Алый Оплот пару бочонков.
Что ж, видимо ему надоела эта игра в ничего не значащую дружескую беседу. Практически все, с кем Моро имел дело в последнее время, могли долгими вечерами разговаривать о погоде, сортах вин, женщинах, сплетнях и прочих насущных вещах, ни на шаг не приближаясь к истинной причине их встречи. Амадиу Тома был из другой породы – тот, кто предпочитает сходу разрубить узел, чем пытаться его распутать.
– Несомненно, вы уже наслышаны о самозванце, смеющим называть себя сыном почившего Лоренса, храни боги его душу. Многие добрые жители Фридании пускают себе в уши его приторные, но лживые речи, тем самым отдавая души на откуп тьме. Обманом выдавать себя за последнего из рода Фабио, зная, что никто не может опровергнуть эту грязную ложь – кощунство и попирание наших незыблемых устоев…
Матиас сделал паузу, но Амадиу упорно хранил молчание, все также разглядывая стоящую перед ним чашу.
– … так могу ли я в случае чего рассчитывать на поддержку ордена, великий магистр?
– Поддержку? Хм, кажется, я понимаю, к чему вы клоните. И мой ответ – нет, – Тома наконец-то оторвал глаза от хрусталя и посмотрел на Моро.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Не сомневайтесь, что капитул полностью поддержит мое решение. Поднять оружие на собрата по вере – одно из самых гнуснейших преступлений, что может совершить простой смертный. Кому как не вам знать это.
– Боюсь, мы с вами не совсем друг друга поняли, – Матиас откинулся на резную спинку и сложил руки на животе. – Я ни словом, ни мыслью не вел к тому, чтобы силы ордена выступили против мятежников. Но скажем, если церковь предаст Черного Принца анафеме и признает еретиком...
Пригубив вино, Амадиу облизнул тонкие губы и ответил:
– Объявить кого-то в ереси – весьма серьезное обвинение и должно иметь под собой хоть какие-либо основания кроме как претензии на трон. Пускай и не обоснованные. Неплохое вино. Съель?
– Благодарю. Соронна. Но что это, если не еретичество? Идя против законного короля, мятежник нарушает все возможные священные заветы. Тем более, используя в своих корыстных целях доброе имя семьи Фабио и оскверняя их знамя, собирая под ним головорезов, бродячих рыцарей, дезертиров и прочий сброд. Подрывать изнутри нашу страну, когда мы еще не оправились от затянувшейся войны...
– … которую мы сами же начали и затянули… – будто невзначай пробормотал Амадиу.
– … с Визрийской империей – как еще это можно назвать? – закончил Моро, не обратив внимания на слова Тома. Если великий магистр думает, что сумеет вывести Матиаса из себя, то жестоко ошибается. – Вы как никто должны меня понимать.
Амадиу поставил фужер на стол. Некоторое время он молчал, поигрывая пальцами по тонкому стеклу, но потом заговорил.
– Что ж, если вы хотите моего мнения, то вот оно. Увы, но мой голос останется при мне. Если так называемый «Черный Принц» проходимец, то беспокоиться не о чем. Правда, как и дерьмо, – Моро слегка поморщился, – всегда всплывает наружу. Боги рассудят правых и не позволят нечестивцу занять престол. Но если он …
– Он – самозванец и предатель, – резко оборвал его Моро. – Единственный сын Лоренса погиб при родах вместе с матерью, спаси боги их души. Мы с вами оба знаем, как король любил свою жену и подозревать то, что где-то в королевстве есть его бастард – неуважение к памяти его величества. У Лоренса не осталось никого, кто мог бы назвать себя его преемником.
– Но к счастью, у Лоренса были вы, – Амадиу слегка наклонил голову, будто воздавая заслугу Моро. Матиас попытался, но не смог найти и тени усмешки на его лице. После этого великий магистр сделал еще один глоток и продолжил. – Орден не так давно уже помог короне золотом, но в стали вынужден отказать. Да и что братьям до передела власти, уж простите за такую прямоту? Мы служим богам, а не королям. Защищаем людей, а не чьи-то интересы. Война у нас своя и длится она много веков. Еще одну мы попросту не потянем.
Своими словами Амадиу ударил сразу по двум целям: напомнил Матиасу об огромной сумме золотых, выданных орденом короне на войну с империей, и намекнул на то, что в самом конце войны большая часть Святых Мечей отправились на помощь фриданским силам, чтобы прикрыть отступление короля. К сожалению, Лоренс не послушал гласа рассудка, лично поведя все силы в последний бой, и Фридания потерпела сокрушительное поражение, а сам правитель, как и большая часть фриданской армии отправились к богам.