Крах всего святого
Стефан возбужденно хлопнул ладонью по столу.
– Да хрен с этой голозадой – в любом случае мы получим целое состояние. Что может прятаться в старых развалинах? Горгон? Пара гулей? Накер? Да даже если там запряталась стрыга – с целым отрядом за спиной мы ее на кусочки нашинкуем, а потом вернем мэру тушку его герцога и перезимуем в Мьезе как короли!
– Ты прав, но… – девушка подперла ладонью подбородок и вздохнула. – Не нравится мне вся эта история… Что ж, хотя бы немного сможем пожить приличными людьми, а не бродягами.
Проснувшийся хозяин подошел к их столу, почесывая брюхо, и пока Стефан разговаривал с зевающим трактирщиком, Джейми заметил, что Мелэйна, сидящая напротив, не сводит с него глаз.
– Что-то не так?
– Нет-нет, все в порядке, – почему-то смутилась девушка. – У тебя… пятнышко крови над левой бровью.
Джейми послюнявил пальцы и принялся тщательно тереть лоб. Заказав кувшин пива, сельдь и яйца на всех троих, Стефан широко зевнул, сложил руки на столе и положил на них голову. Мелэйна кинула на него взгляд, а потом вдруг подмигнула Джейми и улыбнулась.
– Джейми, а помнишь, Стефан как-то признался, что мечтает умереть, держа одну руку на женской груди, а вторую на кувшине с вином?
– Не бреши, – буркнул Стефан.
Девушка беззвучно прыснула себе в кулак, да и Джейми тоже не смог сдержать улыбки. Подняв голову, Стефан поначалу недовольно оглядел друзей, но потом только вздохнул, пригладил вихор, ухмыльнулся в ответ и потянулся к графину, который поставила перед ними дочь кормчего.
Глава 6... и началась великая война, что грозила стать либо концом, либо новым началом нашего мира: великий бог света Феб вместе со своими ангелами пошел на тех, кого ныне зовем мы Падшими – ибо упоминать имена их, значит оказывать честь им.
Моря выходили из берегов, небеса разверзались, плача пламенем, а земли раскалывались и собирались сызнова.
Молились люди за спасителя своего денно и нощно, дабы поразил он врагов своих; и низверг Феб нечестивых в Бездну, где место им до скончания веков.
Но последнем бою смертельно ранен был Феб; склонилась Манесса над умирающим супругом, оплакивая смерть любимого, и исцелили слезы раны его.
Однако не смог Феб более на земле жить – ушел он на небо светить миру людскому, а за ним ушла и Манесса, надеясь быть ближе к супругу.
И смотрят они за людьми, и плачет Манесса каждую ночь, зная, что никогда более не будет вместе с суженым...
Сказ о Фебе и Манессе
Амадиу поднял глаза и взглянул на толстые покрытые мхом стены, которые соединяли между собой выпирающие чуть вперед зубчатые башни. Алый Оплот, сердце ордена Святых Мечей, что, помимо этого, являлся, наверное, одним из самых неприступных замков Фридании. Слухи о приезде Амадиу неслись впереди его гнедой кобылы – мост через глубокий ров уже был перекинут, а ворота подняты. Хотя великий магистр и не торопился: с того момента как он пересек реку, разделяющую земли ордена от другого берега, уже успел миновать полдень. Взмахом руки поприветствовав братьев, дежуривших на стенах, Амадиу толкнул покатые бока лошади каблуками и проехал под каменным сводом.
По крепостному двору кружилось около десятка пар, наполняя воздух криками и лязгом стали. Еще не полноправные воины, но уже не зеленые юнцы, раз вместо деревянного учебного оружия им выдали настоящее, пускай даже утяжеленное и намеренно затупленное. Каждый из неофитов сосредоточенно отплясывал вокруг своего партнера, будто от этого зависела его жизнь. Что ж, это было недалеко от истины. Без ежедневных изнурительных учений в настоящем бою их ждет лишь смерть. «Учиться нужно не для учений, но ради жизни», как говаривал Камиль, храни боги его душу.
За боем внимательно наблюдал молодой мужчина в форме Мечей, стоявший на невысоком деревянном помосте посреди двора. Ветер трепал его длинные золотые волосы, а плащ развевался так яростно, что казалось, сделай его хозяин шаг вперед и он взлетит. Его высокий лоб разрезала глубокая морщина, глаза успевали высмотреть все и вся, а изо рта вылетала искусная брань каждый раз, когда кто-то из новобранцев пропускал удар или просто слишком мешкался.
Амадиу не смог сдержать легкой усмешки. Казалось, вот только вчера он стоял на том же самом месте, наблюдая, как совсем еще юный мальчик старательно размахивает потрескавшимся деревянным мечом. Помнится, клинок едва ли не перевешивал своего хозяина, когда тот поднимал его слишком высоко над головой. Боги, годы летят как стрелы. Сколько времени прошло с тех пор? Не меньше двадцати лет, это точно.
Глава ордена спрыгнул с лошади, которой тут же занялись конюшие, и встал неподалеку, внимательно наблюдая за теми, кто стремился заслужить свое место в ордене. Разумеется, не все они удостоятся права носить плащ – лишь самые достойные. Остальным придется довольствоваться куда менее высоким, но не менее важным положением полубрата: кто-то вместо меча будет орудовать пером, переписывая книги или подсчитывая доходы, быть ушами и глазами ордена, разнося вести и собирая новости, ухаживать за голубятнями или ковать сталь – в общем, заниматься мирской, а не военной жизнью.
Ближе всего к Амадиу бились двое молодых парней – один из них орудовал коротким мечом, а другой отмахивался от него двухсторонней секирой. Наконец, устав стоять в защите, второй новобранец улучил удобный момент и бросился в яростную атаку. Его соперник сделал вид, что хочет нанести ответный удар, но вместо этого просто ушел в сторону, ловко поднырнув под лезвие.
И тут ему подыграло солнце – выбравшись из-за облаков, оно коварно ослепило будущего меча; тот оступился лишь на миг, но второй новобранец не преминул воспользоваться шансом – сделав подсечку, он уронил приятеля на землю и плоской стороной лезвия ударил его по шлему, издав победный вопль.
– Это нечестно, – проворчал парень, принимая руку друга и поднимаясь на ноги. – Мне просто солнце в глаза ударило.
– Ты думаешь, настоящий враг будет драться с тобой по правилам? – громко произнес Амадиу.
Оба новобранца повернули головы в его сторону и тут же упали на одно колено, прижав кулак к сердцу. Светловолосый мужчина, было, взглянул в их сторону и нахмурил брови – но едва он заметил Амадиу, как по его худому лицу скользнула улыбка. Он выкрикнул короткую команду, и прочие новобранцы в недоумении застыли на месте, опустив оружие.
Однако заметив взгляд командора, а после и великого магистра, все как один упали на колено и склонили голову. Глава ордена взмахнул рукой, разрешая неофитам подняться, и прошел сквозь их ряды к помосту, а длинноволосый Меч легко спрыгнул ему навстречу.
– Свет разгонит тьму, великий магистр, – произнес он и отвесил легкий поклон.
– Ведь тьма не вечна, Маркел.
Амадиу сделал несколько шагов и заключил племянника в крепкие объятия, с силой похлопав его по спине. Выпустив дядю, Маркел обвел взглядом рекрутов, что наблюдали за ними с разинутыми ртами – видимо они впервые видели, как их суровый командор проявляет человеческие чувства. Амадиу подавил улыбку, вспомнив о том, с каким удивлением узнал, что у его наставника, казалось, умеющего разговаривать лишь криками, бранью и палками, есть жена и трое детей. Маркел тем временем с шумом прочистил горло: