Шлепни ведьму! или Голый маг – это к свадьбе!

– Сейчас увидишь, – усмехнувшись, я шепнула заклинание в ладошку и подула в нее.
Бедняга поросенок тут же смачно, с удовольствием чихнул, и одновременно не менее эффектно испортил воздух.
– Вот, поэтому, – я посмотрела на хохочущего Кассиана.
– Простите, – опустил пятачок к земле наш кабанчик. – Я порой такая свинья!
– Мы протестуем! – к нам подбежали морские свинки. – Да-да-да-да-да!
– Против чего же? – осведомился мой супруг.
– Мы… – они озадаченно переглянулись. – Мы еще не решили! И не торопите нас! Против этого мы тоже протестуем! Да-да-да-да-да!
– Какому … тут не спится? – из дупла выскочил взлохмаченный и чрезвычайно разозленный филин. – Я, …, тут сплю, а они, …, орут, как …! Полнейший …!
– Какие интересные выражения, – Кассиан изогнул бровь. – Даже записать захотелось.
– Это Филя, – я вздохнула, – у него синдром Туретта. Это когда ругательства вылетают изо рта, как ни сдерживайся!
– Именно! – подтвердил пернатый. – Этот … Турет меня уже …!
– И нас тоже, – с усмешкой отметила я.
– У каждого в жизни бывают моменты, когда нападает синдром Туретта! – усмехнулся маг.
– Пошел спать, – пробурчал Филя, потом грозно посмотрел на поросенка. – И только попробуй еще раз апчхпукнуть, хрюндель …!
– Не буду, – заверил его хрюндель и снова принялся лакомиться желудями.
– Мы протестуем! – снова подскочили морские свинки.
– Против чего?
– Против жестокого обращения с Апчхпуком! Он наш собрат. Практически!
– Договорились, будем обращаться с ним ласково, честное слово, – заверила я, и протестующие убежали.
– Дурдом, – вздохнул маг, глядя им вслед.
– Вовсе нет, всего лишь приют для магических постраданцев. Его мама с папой открыли – для всех животных, которых использовали в ритуалах и заклинаниях, а потом выбросили за ненадобностью, использовав их силу.
– И много у вас таких?
– Много, – я кивнула. – И с каждым днем все больше становится. Родители боролись с этим, прошения к королю подавали, чтобы он издал указ, запрещающий использовать животных в ритуалах. Но тем, кто наверху сидит, до нас никакого дела нет. И до этих малышей тоже.
Вздохнула печально.
– После родителей брат занимался приютом. Но мой Гриэр тоже умер, к сожалению, – посмотрела на высоченную секвойю, которая царапала верхушкой проплывающие по небу облака, похожие на зефир.
Под ней стояла скамейка, на которой его нашли – бездыханного. И так никто и не смог определить, от чего он умер. А мне до сих пор кажется, что он вот-вот выйдет из-за куста, назовет меня сороконожкой и защекочет.
– Мне жаль, что так произошло, – тихо сказал Кассиан, притянув меня к себе. – Не плачь, пожалуйста.
– Я не плачу, – недоуменно посмотрела на него, но маг провел пальцем по моей щеке, дав почувствовать, что она мокрая.
А потом его губы вдруг прижались к моим и…
Я почувствовала себя цветком, на который села бабочка. Нежные прикосновения пощекотали мой рот, словно ее крылышки. Мои губы приоткрылись, охваченные теплом. Оно растекалось по ним, слегка пощипывая и побуждая желать еще и еще.
– Апчхууууу! – я вздрогнула, и волшебство рассеялось.
А идущий следом звук – с противоположного конца поросенка – заставил меня со смешком уткнуться лицом в грудь Кассиана.
– Та еще романтика, – пробурчал маг, поглаживая меня по спине.
– Хрюндель, …! – раздалось сверху. – Я кому говорил, … ! – из дупла снова высунулся взъерошенный филин. – Никакого покоя, …!
– Простите, это все желуди! – заверил нас поросенок, покраснев до скрученного колечками хвостика. – И солнышко – в носу так щекочет, поневоле чихнешь! А как чихнешь, так и все остальное происходит!
– Пойдем уже отсюда, – не глядя на мага, я потянула его в сторону от дуба. – Ты еще не со всеми познакомился.
– Может, отложим знакомство на потом? – с надеждой посмотрел на меня, шагая рядом по тенистой платановой аллее. – Продолжим то, что начали?
– Ничего мы не начинали!
– А поцелуй?
– Это случайность была, – заявила торопливо. – Я расстроилась, вспомнив Гриэра, вот и не заметила, как ты…
– Но тебе же тоже было приятно!
– Я… – соврать не смогла и решила немного слукавить. – Я не успела толком разобраться!
– Поэтому и предлагаю продолжить! – ухватился за эту мысль мой прохиндей-супруг. – Сможешь разобраться, а потом…
– И не мечтай! – ахнула я, осознав его далеко идущие коварные замыслы, и свернула к постройкам, ускорив шаг.
– Какая ты шустрая! – он бросился вдогонку, но настиг меня уже только в сарае. – Эльвира, если…
– Приветули! – с выступающей из угла поперечной балки свесился огромный желтый питон и, качаясь перед носом мага, попросил, – почеши пузико, а?
– Чуть сердце ведь не остановилось, – протяжно выдохнув, Кассиан отступил назад. – Это еще кто?
– Это питон Пит, знакомьтесь, – со смешком пояснила я и почесала хулигану брюшко.
– Приятненько, – заявил тот, пустив волну по теплым чешуйкам.
– А ты подрос, червячок, – я глянула на кольца, обвивающие балку. – Не пора на диету садиться, как думаешь?
– Диеты – для слабаков, – Пит состроил мне глазки. – Хорошего мужчины должно быть много!
– Не отвлекай супруга всякими там питонами, Эльвира! – возмутился маг, обходя змея по дуге. – Давай поговорим о поцелуе!
– Забудь об этом, – я кивком указала на вольер. – Лучше туда посмотри, дорогой!
Это уж точно сработает, уверена!
– А что там? – заинтересовался он, и после этого ему стало не до жены. – Ух ты! – протянул маг, глядя на шумно вздыхающую громадину. – Это кто? – с интересом уставился на тушу, по окрасу похожую на светло-рыжую землю, которая пошла трещинами от засухи.
– Смотри, – я провела его чуть дальше, на то место, с которого была видна не только длинная мощная шея, убегающая в высоту, под потолок, но и…
Так, непорядок. Должна была быть видна голова! Вместо этого мы увидели свисающее с нее полотно – подозрительно похожее на штору из гостиной на втором этаже. Да, это определенно она и есть – узнаю чайные розы и васильки по краю!
– Нэнни опять в своем репертуаре, – мужской голос, сочащийся смехом, показался знакомым. – Сперла занавеску – в третий раз за неделю! Шедеврально!
 
 
Глава 12. Друзья и гости
– Шедя! – обернувшись, я посмотрела на невысокого парня с вихрастой рыжей головой и усыпанным веснушками носом – кличку Шедевр, или ласково Шедя, он получил за привычку к месту и не к месту вставлять свое любимое словечко – «шедеврально!». – Ты ли это?