Шлепни ведьму! или Голый маг – это к свадьбе!

Оптимистичное начало! Я села, попытавшись угнездиться. Чертовски неудобно, если честно признаться. Но мы в гостях, так что не будем привередничать.
Кассиан потоптался и просто замер рядом, возвышаясь, будто скала. Ну, с таким охранником ничего не страшно. Если что, уморит бабку шуточками. Или начнет ее укутывать своим обаянием, и кто-нибудь непременно из этого шатра сбежит. Или маг от цыганки, которая решит воспользоваться молодым крепким мужским телом, или бабулька от Каса, если перепугается за свою цыганскую честь – у них ведь, говорят, с этим строго.
– Чего пришла-то? – гадалка глянула в мое лицо из-под кустистых бровей. – Драконицы шныряют, феи заглядывают, даже эльфийки ночью приходят, когда никто не видит. А ведьме что тут делать?
– Ты мне скажи, – я усмехнулась. – Сама позвала.
Слова сорвались с языка без контроля разума, и стоило большого труда не ахнуть, ведь я осознала – именно ее зов меня звал, манил сюда, не давал усидеть в карете.
– Твоя сила растет, девочка, – цыганка одобрительно хмыкнула. – Значит, все хорошо идет.
– Вы о чем? – я недоуменно нахмурилась.
– Тьма вокруг тебя ходит, кольцами своими опутывает, – не ответив, продолжила вещать гадалка. – Доверчивая ты. Снам верь, ворон бойся.
Откуда она об этом знает?! Я замерла, хлопая глазами. Слышала, что бывает – цыганки говорят вещи, о которых никто не в курсе, но чтобы так?
– Дай отпор злу, девонька, распоясалось оно совсем. Старый мрак решил вернуться и все фиолетовой дымкой покрыть, чтобы как встарь было, – продолжила она. – Я ведь помню, как раньше смертушка свободно по земле разгуливала, в окна заглядывала, новых жертв себе выискивая, куражилась безнаказанно.
По коже колючей проволокой пробежал озноб.
– Не дай ей вернуться, девочка, или все сгинем – ни за что, и косточек не останется в могилку схоронить! – в глазах гадалки протаяла тоска, а следом и страх. – Оголодали они сильно, осерчали, мести накопили столько, что уж из глаз слезами злыми льется она, в мир наш рвется!
– Вы чушь несете! – встрял Кассиан. – Хватит ее пугать! – он потянул меня за локоть. – Эля, мы уходим!
– А ты, по чужим постелям поскакунчик, не на того злишься! – взгляд цыганки вонзился в него. – У самого рыльце в пушку, думал, подфартило, авось и вывезет? Пристроился, чтобы в ус не дуть? А судьба свое возьмет, будешь как уж крутиться на сковородке! Сердце склеивать по кусочкам будешь! Жизнь сокровище тебе подарила, но сумеешь ли в руках удержать, а, блондинчик? Упустишь – слезами кровавыми умоешься!
– Хватит! – теперь уже я не выдержала, увидев, что Кассиан застыл, как изваяние.
В глазах супруга сначала разлилась растерянность, потом стыд и страх, а под конец их наполнил жгучий ужас.
– Хватит, так хватит, Лала уже все сказала, – вполне миролюбиво ответила гадалка и, присосавшись к трубке, выпустила в нас облако едкого дыма.
Закашлявшись, мы выскочили на улицу, провожаемые ее смехом.
– Чем она нас обкурила? – Кассиан вытер слезы. – И чего несла такое, ничего не понял!
Торопливость в его словах показалась мне фальшивой. Но потом так заломило виски, что стало не до того. Все-таки, похоже, идея навестить цыганку была бредовой. Ладно, забыли, проскакали, живем дальше. Пора ехать домой!
***
Я почувствовала себя дома, когда увидела вдалеке развевающееся на ветру полотно. Нэнни опять стащила занавеску! Стоило мне расхохотаться в голос, глядя на шествующую среди деревьев жирафу, как к окну тут же прилипла мордашка любопытничающей Адель.
– А что там, что там? – зачастила она, наш маленький шилопопень.
– Сейчас, потерпи немного, – я дождалась, когда вечная невеста вышла из-за деревьев. – Вот, знакомься, это Нэнни!
– Жирафа!!! – потрясенно выдохнул ребенок. – Живая!
– Попал твой зверинец, – усмехнулся муж, под шумок придвинувшись ко мне и чмокнув в шею, заставив ошеломленных марашек пуститься вскачь по запылавшей коже.
– Ничего подобного! – тут же возмутилась юная магисса. – Я буду помогать и дружить со всеми буду! Элечка, а мне разрешат с ними играть? Совсем чуть-чуть? – умоляющие глазенки уставились на меня.
– Посмотрим, – я уклонилась от ответа, бессовестно больше думая о том, как горячая грудь мага прижимается к моей спине, а его рука обвивает талию.
Почему-то вовсе не хочется отстраняться, несмотря на жару. Наоборот, хочется, чтобы благоверный оборзел окончательно и, прижав к себе, подарил страстный поцелуй – как тогда, в библиотеке, когда назвал меня хитропоплей.
– Давайте прогуляемся? – предложил Анри, когда карета свернула на дубовую аллею, ведущую к дому. – Давненько тут не был.
– Отличная идея! – с энтузиазмом отозвалась я.
Уже всю пятую точку отсидела, сил никаких нет больше трястись по кочкам. Куда приятнее прогуляться под теплым солнышком, разбавленным прохладным ветерком – да еще по собственной земле, это же двойное удовольствие!
Вслед за нашей остановилась и вторая карета, но мать и сестра Каса к нам присоединяться не захотели.
Свекобра буркнула, что у нее и так уже от дороги разболелась голова, а мрачная Лорина вообще не удостоила нас ответом, будто мы, как минимум, виноваты в крахе ее надежд относительно чешуйчатого красавчика. Ну и пусть, нам и без них хорошо!
Мы полюбовались на вековые дубы, стволы которых и втроем не обхватить, и направились к амбарам, прямиком через поле, заросшее васильками, ромашками и конским щавелем.
Адель носилась за бабочками, Анри начал улыбаться, глядя на убегающие вдаль холмы, как и Кас, сжавший мою ладошку. В душе воцарился покой, от которого и следа не осталось в летней королевской резиденции. Вот бы еще Катту, мою подругу-фею повидать, так и вовсе было бы замечательно!
Я очень соскучилась по ней. Писем пока не приходило, и это настораживало, ведь она была любительницей писать длинные послания. В детстве мы упражнялись в эпистолярном мастерстве, обмениваясь «простынями», исписанными мелким почерком, которые отправляли друг другу едва ли не каждый день.
Я вздохнула, но мысли о Катте тут же померкли, ведь перед глазами возникло кое-что интересное.
– Кто не закрыл амбар? – я ускорила шаг, увидев темнеющий впереди дверной проем.
– Приветики! – оттуда походкой вразвалочку вышел наш хомяк – похоже, он еще сильнее раздобрел со дня нашей последней встречи. – А чего это вы тут делаете?
– Это мы у тебя должны спрашивать! – я уперла руки в боки. – Ты там семечки искал?
– Просто проверил, – Хохотундель отвел взгляд. – Вдруг, думаю, лежат. Так я их перепрячу, понадежнее чтобы было!
– Сам-то себе веришь, проныра белопузая?
– Ага, я вообще, это, доверчивый!
– Хома, ты хитропопый, но ни разу не доверчивый! И что это у тебя за щеками? – я с подозрением уставилась на его раздутую физиономию.