Алый камень

Нет такого объяснения, которое я могла бы дать ему, чтобы он понял.
— Я люблю тебя, Дэниел.
Он качает головой.
— Закончи.
Мои глаза немного сужаются.
— Закончить, что?
— Закончи то, что ты собиралась сказать ему. — Он тычет пальцем в сторону Тео. — Ты не хочешь возвращаться… куда? В Лондон? Ко мне? К Оскару?
Мой взгляд снова переходит на Тео, но в его глазах столько же презрения, сколько и в глазах Дэниела. Очевидно, я самый худший человек на свете. Живой… Я внутренне смеюсь.
— Это…
— Не смей говорить, что это не то, что я думаю! — кричит Дэниел.
Я подпрыгиваю. Я не собиралась этого говорить. Мои дрожащие губы сжимаются, закушенные зубами, и с каждым мгновением слезы вырываются на свободу.
Меня зовут Скарлет Стоун, и я была со своей лучшей подругой, когда она умерла. Ее прощальными словами, обращенными ко мне, были: «Единственное, что хуже, чем жить с сожалением — это умереть с сожалением».
— Это именно то, что ты думаешь, — я произношу каждое слово медленно и ровно, но говорю это, глядя на Тео. — Я приехала сюда умирать и влюбилась в другого мужчину. Я не рассчитывала найти его больше, чем рассчитывала жить.
Тео смотрит на меня, как будто у него есть какая-то суперсила, которая может сломать меня и все, что мы разделили. Я вскидываю подбородок, признавая свои чувства к нему. Признаю их перед Дэниелом, зная, что во второй раз я полностью разрушаю его. Любовь неизбирательна на своем пути, она исцеляет одних людей и разрушает других.
Тео отталкивается от стены и закрывает пространство между нами. Я люблю этого человека и знаю, что он любит меня, даже если его бесит то, что он любит меня.
Я знаю, что он чувствует.
Его бесит, что его сердце впустило меня.
Я знаю, что он чувствует.
Его бесит, что ему нужны мои прикосновения.
Я знаю, что он чувствует.
— Возвращайся домой. Я не люблю тебя. — Он проходит мимо меня и захлопывает за собой дверь.
Я поворачиваюсь и бегу за ним, ведомая только своим сердцем. Мой мозг фиксирует выражение полного опустошения на лице Дэниела, но сердце ведет меня вперед, и впервые в жизни я ему позволяю.
— Тео! — я бегу к его грузовику и стучу в окно, когда он отъезжает от дома.
Он игнорирует меня. Я продолжаю бить кулаками по стеклу.
— Прекрати. Он собирается переехать тебя, Скарлет. — Дэниел обхватывает меня за талию и оттаскивает от грузовика.
— Нет. Нет. Нет… — Я пытаюсь вырваться.
— Пойдем. Поехали домой.
Мои глаза отрываются от задних фонарей, исчезающих вдали, и падают на лицо Дэниела. Я ошеломлена полной тишиной, слезы все еще цепляются за ресницы. Лондон? Он не может быть серьезным.
— В конце концов, я прощу тебя. То, что у нас было, нельзя разрушить за один день, — бормочет он в знак поражения, когда тянет меня обратно в дом.
Я не изменяла Дэниелу. Между нами все было кончено. Я должна была быть мертва для него. Но теперь я чувствую себя обманщицей — обманщицей, которой нужно прощение.
— Где твои вещи? — он осматривается вокруг, куда угодно, только не прямо на меня.
Мои слезы остановились. Моя челюсть отвисла. Мой словарный запас отсутствует.
— Вот они. — Он направляется к моему чемодану в углу комнаты. Я живу в нем с тех пор, как мы перевезли наши вещи на главный уровень. Я ничего не делаю. Он делает все, включая захват всех моих личных вещей из ванной. — Что-нибудь еще?
Моргаю. Моргаю. Моргаю.
— Скарлет? Это все?
Я киваю.
 
***
Я имею значение.
Я люблю себя.
Мир станет лучше, если в нем буду я.
Кто должен думать об этих словах? Я. Вот кто. Я не уверена, сколько еще раз меня будут дергать, сбивать с ног и пинать в живот, прежде чем я отключусь.
Дэниел отвозит нас в свой отель в Саванне. Я напоминаю себе, что дыра в моей душе размером с Теодора Рида не останется навсегда. Это мое путешествие. Неважно, кого я встречу на пути, он мой и только мой.
Я узнала, что умру, и захотела жить.
Я узнала, что буду жить, и теперь хочу умереть.
Пришло время считать вдохи и благодарить за каждый из них. В конце концов, мне не придется напоминать себе, что нужно их делать.
— Как ты меня нашел? — шепчу я, когда мы входим в гостиничный номер.
Мы не произнесли ни слова с тех пор, как вышли из дома.
Дэниел ставит мои сумки на пол и садится на край кровати.
— Оскар.
Я закрываю глаза и качаю головой.
— Что ты наделал? Я же просила тебя никогда не говорить ему.
Он поднимает плечи и опускает их с тяжелым вздохом. Я истощила его.
— Это было похоже на ситуацию «жизнь или смерть». Я знал, что он знает, как найти тебя.
— Он собирается сбежать из тюрьмы.
Дэниел покачал головой.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты сказал ему, что его девочка умирает!
Дэниел вздрагивает.
Я мечусь по комнате.
— Ты должен вернуться и сказать ему, что со мной все в порядке. Если он сбежит, то навсегда останется беглецом, но если он отсидит свой срок, то снова сможет быть свободным. Ты должен вернуться. Ты должен…
— Мы.
Я останавливаюсь и сужаю на него глаза.
— Прости?
— Мы. Мы вернемся и скажем ему, что ты в порядке, даже если ты не совсем в порядке. Рак первой стадии — это все равно рак.
— Дэниел… Я не вернусь. — Такое ощущение, что я даю указания пятилетнему ребенку — мягко и медленно.
Он качает головой и тянет меня за руку, чтобы я встала между его ног.
— Скарлет… — он прижимает мою руку к своей груди. Я чувствую его шрам под рубашкой. — Ты — мое сердце. Я жил ради тебя. Это чудо, что я вообще жив, но я жив. И ты тоже. Мы — два чуда. Разве ты не видишь этого? Несмотря ни на что, нам суждено быть вместе. Измена не…
— Стоп. — Я отступаю назад. — Я не изменяла тебе. Мы расстались.
— Мы были помолвлены. — Он вскакивает на ноги. Я делаю еще один шаг назад.
— Были. Я бросила тебя — бросила нас. Я оплакивала тебя и то, что у нас было.
— Прыгнув в постель с другим мужчиной?
Я поворачиваюсь и смотрю в окно.
— Я даже не знаю, за что должна извиняться. За то, что у меня был рак? За то, что решила прожить свои последние дни на своих условиях? За то, что нашла утешение в прикосновениях другого мужчины, когда думала, что умру? Или за то, что не умру?