Рассказчик. Воспоминания барабанщика Nirvana и фронтмена Foo Fighters
Так что, если вы когда-нибудь услышите, как по улице идет оркестр, каждой нотой излучая радость и любовь, не оставайтесь простыми слушателями; присоединяйтесь к процессии. Вы никогда не знаете, куда это может вас привести.
И опять: вдохновлен«Извините, вы Дэйв Грол?»
Стоя на тротуаре возле терминала вылета аэропорта Лос-Анджелеса в ожидании посадки на рейс в Сиэтл, я глубоко затянулся сигаретой и кивнул: «Ага». Молодой человек улыбнулся и сказал: «Я читал в интервью, что единственный человек, с которым вы реально хотели бы когда-нибудь встретиться, — это Литл Ричард. Это правда?»
«Именно так, — ответил я. — С него все началось».
«Ну, это мой отец», — сказал он.
Я отпрыгнул назад, тут же бросил сигарету на землю и энергично пожал мужчине руку, польщенный и пораженный встречей с сыном великого пионера рок-н-ролла.
«Хотите с ним встретиться? Он здесь рядом, в машине…»
Я едва мог говорить. Это был момент, которого я ждал всю жизнь. Из всех людей на всем белом свете, которых я уже встречал или еще встречу, для меня никогда не было никого более важного, чем Литл Ричард. Без Литл Ричарда не было бы рок-н-ролла. А без рок-н-ролла не было бы и меня.
Мы прошли несколько шагов к лимузину, припаркованному рядом с нами, и молодой человек постучал по тонированному стеклу. Оно опустилось всего на несколько дюймов, и он наклонился, тихо что-то шепча человеку в машине. Внезапно окно начало опускаться… и вот он, во всей красе! Волосы, улыбка, подводка на глазах… и голос, который кричал: «Да благословит тебя бог, Дэвид! Так приятно познакомиться!» Я совершенно потерял дар речи. Я стоял там, как полный идиот, а он спрашивал, музыкант ли я, как называется моя группа, откуда я, и все это время подписывал черно-белую фотографию размером с открытку, написав: «Дэвиду. Бог тебя бережет». Мы пожали друг другу руки, окно поднялось, и моя жизнь теперь стала полной.
Я не могу переоценить важность этих моментов для меня. Я иду по этой сумасшедшей жизни музыканта, как маленький мальчик по музею, окруженный экспонатами, которые изучал всю жизнь. И когда я наконец сталкиваюсь лицом к лицу с кем-то, кто вдохновлял меня на этом пути, я благодарен. И ничего я не воспринимаю как должное. Я твердо верю в гуманизм музыки и именно его ценю больше, чем любой другой аспект того, чем занимаюсь. Когда одномерное изображение становится трехмерным живым человеком, это наполняет сердце уверенностью в том, что даже наши самые далекие кумиры — из плоти и крови. Я верю, что люди вдохновляются людьми. Вот почему я чувствую такую потребность общаться с поклонниками, когда они обращаются ко мне. Ведь я и сам фанат.
Когда мне было семь, мой старший двоюродный брат — большой любитель травки — дал мне послушать свой экземпляр великого альбома группы Rush, 2112, и я взял его с собой домой в Вирджинию после наших ежегодных каникул в Чикаго. На тот момент я в основном слушал свои пластинки The Beatles и Kiss, поэтому прог-роковая эстетика и мастерство Rush были для моих девственных ушей совершенно новым миром. Я был заинтригован. Но больше всего в этом альбоме мне запомнились барабаны. Я впервые услышал их в авангарде песни, и они были такими же лиричными и мелодичными, как вокал или гитара. Хотя я не мог играть, как Нил Пирт, я мог ЧУВСТВОВАТЬ его игру.
Десятилетия спустя нас с Тейлором Хокинсом попросили исполнить первый трек на альбоме 2112, инструментал под названием «Overture» (непростая задача), в честь включения Rush в Зал славы рок-н-ролла. За годы я уже встречал их басиста Гедди Ли и гитариста Алекса Лайфсона — оба были совершенно простыми и ужасно веселыми ребятами, — но я никогда не встречал самого мастера, Нила Пирта. Нил был чуть более неуловим, что вполне объяснимо, учитывая, что он один из величайших барабанщиков всех времен (не только в роке). Когда мы с Тейлором пришли на репетицию за день до церемонии, нас встретили Гедди и Алекс, но Нила нигде не было видно. И вдруг он появился и представился своим низким баритоном: «Привет, Дэйв, я Нил». Все, о чем я мог думать, — это: «Он назвал меня по имени. Он сказал МОЕ имя». Я нервно поздоровался, а он спросил: «Хочешь кофе?» «Конечно!» — сказал я, и мы подошли к обеденному столу, где он, Нил Пирт, барабанщик Rush, человек, благодаря которому я услышал барабаны совершенно по-новому в возрасте семи лет, человек, который вдохновил меня стать барабанщиком, сделал мне чашку кофе и протянул мне ее с улыбкой.
И ОПЯТЬ: ВДОХНОВЛЕН.
Одно дело — видеть своих кумиров в музыкальном контексте; совсем другое — видеть их вдали от всеобщего внимания, в естественной среде обитания, словно животное в дикой природе. Однажды, когда я вез Вайолет в коляске по оживленной лондонской торговой улице вместе с моей женой и нашим хорошим другом Дэйвом Козом, мы увидели, как прямо перед нами из магазина вышел Элтон Джон и юркнул в поджидающую его у входа машину. Мы все остановились и спросили друг друга: «ОХРЕНЕТЬ! ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?!» Это был Элтон, мать его, Джон. И он сидел в припаркованной машине всего в нескольких шагах от того места, где, охренев, стояли мы. «Иди поздоровайся, Дэйв!» — сказал мой друг, подталкивая меня. Я рассмеялся и сказал: «Я ни хрена не знаю Элтона Джона! И он точно, черт возьми, не знает, кто я такой!» Машина завелась, тронулась с места, проехала метров двадцать по дороге и остановилась. Дверь открылась, и из нее выскочил Элтон Джон, который вернулся к нам, все еще застывшим на месте. Он подошел ко мне, улыбаясь во все зубы, и сказал: «Привет, Дэйв, приятно познакомиться». Моя улыбка почти вышла за пределы моего лица — настолько она была широка. Я познакомил его с Джордин и Дэйвом, и он наклонился и поцеловал Вайолет, прежде чем вернуться и умчаться прочь. «Вот ТАК нужно жить», — подумал я. (И да, его огромные сапфировые серьги идеально подходили к его туфлям.)
Спустя годы у меня появилась возможность сыграть на барабанах с Элтоном на записи их песни для альбома Queens of the Stone Age …Like Clockwork. Песня «Fairweather Friends» обладала яркой, нетрадиционной аранжировкой и состояла из нескольких частей, которые мы тщательно отрепетировали до его приезда, потому что Queens of the Stone Age всегда записывались вживую, полным составом, а это означало, что нужно собраться и в нужный момент сделать все идеально. Элтон приехал к нам прямиком с записи с Энгельбертом Хампердинком (я не шучу) и сказал: «Ну что, парни?.. Есть для меня баллада?» Мы все рассмеялись и сказали: «Нет… иди послушай». Для любого другого просто зайти и с ходу разучить такую сложную песню было бы невозможно, но Элтон сел за пианино и РАБОТАЛ над ней, пока не отточил все до идеала, дубль за дублем, доказывая, почему он, сука, королева рок-н-ролла.
И ОПЯТЬ: ВДОХНОВЛЕН.
Это те моменты без страховки, которые поддерживают боевой дух, и, если вы искатель приключений, как я, такие моменты всегда можно найти. И обычно в самых неожиданных местах. Однажды ночью в Осаке наш тур-менеджер Гас сообщил нам, что на концерт приедет Хьюи Льюис. «ХЬЮИ ЛЬЮИС!!!» — воскликнул Пэт. Я никогда в жизни не видел его таким взволнованным. Пэт в очередной раз перевернул мой мир с ног на голову, сказав, что альбом Sports Huey Lewis and the News — один из его любимых (наряду с Butterfly Мэрайи Кэри), полностью разрушив мое представление о нем как о самом отъявленном панке планеты Земля. Потом Тейлор сказал мне, что Хьюи играл на губной гармошке на альбоме Thin Lizzy Live and Dangerous, о чем я и понятия не имел, и это имело уже чуть больше смысла.