Олимпиец. Том V

— М-м-м? — сонно пробормотала Мина, не раскрывая глаза. — Что… Происходит?
— Ничего. Спи дальше.
Артемида аккуратно вытащила из-под ребенка ладонь и распахнула дверь, готовая выскочить наружу. Подумав пару мгновений, богиня неохотно обернулась и мягко провела светящейся зеленым рукой по спине Мины. Девочка не проснулась. Только сладко причмокнула во сне и зябко поежилась, перевернувшись на другой бок.
Артемида кивнула сама себе. Метка Охотника. Теперь она всегда знала, где находится ребенок в любой момент.
В своем нынешнем состоянии богиня была способна лишь на три подобные метки. Одну она потратила на Аполлона, когда тот заявился в Академию за Адрианом, вторую на самого юношу, а третью девушка берегла на особый случай. Например, Тифона, если в их следующую встречу, богине бы удалось подобраться к монстру поближе. Или Ехидну… Не важно. На кого-то опасного и за кем точно следует следить. И… В итоге она потратила ее на ребенка. Просто чудесно.
Мысленно проклиная свою глупость, Артемида перебежала пустынную дорогу и, легко перескочив витой забор, бесшумно приземлилась на площади перед дворцом. Бегающие туда-сюда гвардейцы были слишком заняты пожаром, чтобы обращать на девушку хоть какое-то внимание. Артемида улыбнулась, бесшумной тенью скользнув к Имперской Тюрьме. Она чувствовала охотничий азарт. Поджог дворца точно не входил в их планы, а значит ситуация вышла из-под контроля. А это могло означать только одно — богине следовало вмешаться.
Не замеченная никем, Артемида добралась до здания тюрьмы, ориентируясь на «метку» мужа. Адриан говорил, что его отца держат в правом крыле, значит, туда и лежал ее путь. Девушка присела на одно колено, прикидывая как бы ей половчее забраться в огромное каменное здание со стальными решетками на окнах и при этом не всполошить всю охрану … Только чтобы громко выругаться и автоматически схватиться за лук.
Там, где секунду назад горела только одна метка, теперь ярко сияли две.
* * *
Гордиан Лекс лежал плашмя на кровати и не двигался. Голова повернута к стене, ладонь спрятана под рваной подушкой… Можно было подумать, что мужчина спит, но странное положение шеи и видимое отсутствие дыхание рисовали совершенно другую картину. Но я должен был убедиться. Обязан.
Пять коротких шагов, и я уже стоял у изголовья кровати. Хотелось выругаться. Грязно. Не было нужды проверять пульс, пустые глаза мужчины говорили сами за себя. Бывший Архонт Дома Лекс и мой приемный отец, Гордиан Лекс был мертв.
— Как тебе моя работа? — раздался насмешливый голос со спины, и из тени, совершенно невидимый до этого момента, выступил Бог Света. — Что думаешь?
Я спокойно повернулся навстречу.
— Что думаю?
— Ну да! Что думаешь? Что ощущаешь? — Аполлону явно не понравилась моя реакция, а точнее ее отсутствие. Бог явно ожидал гнева или слез. Мольбы о пощаде, в конце концов. Не дождавшись ответа, Аполлон раздраженно махнул рукой и пояснил. — Ты забрал кое-кого важного для меня, и я вернул любезность. Будет только справедливо узнать твои чувства, не правда ли?
— Не знаю, о чем ты.
Ложь, естественно. Я был зол. Гордиан никогда не был мне близок, даже «отцом» я называл его из удобства. После того, как реальные родители выбросили меня на улицу, сам концепт «отеца» для меня ничего не значил. Просто слово, как и миллионы других.
Я его не любил это правда. Но я его уважал. Гордиан имел множество недостатков, но целеустремленный и жесткой аристократ многому меня научил. Без его знаний, Дом Лекс давно бы поглотили враги.
Но, что самое главное, Гордиан был мне нужен. После происшествия на приеме, Дома Саллис и Арс и на милю бы не подпустили бы меня к святилищам, но с отцом я больше не нуждался в прямом подходе. Архив хранил тысячи гигабайт компромата. На всех и каждого, даже на самого Гордиана Лекса. Вот только… внезапное заключение отца ограничивало мне доступ. Гордиан просто не успел передать мне все пароли, а теперь не сможет никогда. Пройдут годы, пока Тали сможет пробиться через защиту. Если вообще когда-нибудь сможет.
Аполлон одним махом лишил меня информации и ценного союзника, — а в будущих планах, и Императора — так что… Я. Действительно. Злился. Но и показывать этого не планировал.
— Где моя сестра, смертный? — раздраженно прорычал Аполлон, пружинисто шагая вперед. Забавно, но даже сейчас, его гневный голос звучал мелодично и певуче, словно при каждом слове ему аккомпанировали флейты. — Она исчезла сразу после матча. Ты должен что-то знать.
Нет, ну он прямо нарывался на хамство. Бог или нет, я не смог себя сдержать.
— С чего ты решил, что она пропала? Может, сестренка не желает тебя видеть.
Блэмс! Аполлон отвесил мне хлесткую пощечину. Удару не хватало силы, но даже так я с трудом удержался на ногах.
— Грязный рот не достоин ее имени, Адриан, — деликатно пояснил Аполлон. — А теперь будь хорошим мальчиком. Отвечай на вопрос, пока я не разозлился.
В голову горячей волной ударила кровь. Во-о-от теперь я действительно разозлился. Мне хотелось рассказать, как этот «грязный рот» касался нежной кожи его сестрички. А также свои дальние планы на наш с ней счет, но я промолчал. Мне нужно было держать голову холодной. Кроноса сдержать оказалось труднее — дедок буквально рвался наружу, желая расквитаться с ублюдком за унижение.
МАЛЬЧИК. ДАЙ МНЕ.
— Зачем… она тебе? — хрипло пробормотал я, загоняя холод обратно в душу, и сплюнул на землю кровь. — Чтобы ты вернул ее Зевсу? Может быть ты забыл, как он подарил Артемиде лук, когда та мечтала о собаке? Когда сделал ее вечной охотницей, убийцей зверей, потому что та родилась позже других богов? Как клятвами обрек ее на одиночество, а после рассказывал, что просила его об этом сама? Как изнасиловал ее подругу, а после превратил в медведя?
Я не сдержался и силой толкнул бога в грудь, буквально прошипев ему в лицо.
— Может, ты забыл, как Зевс сделал ее мать личной рабыней? Твою. Мать.
Не ожидавший такого напора Аполлон отшатнулся. В лучезарных глазах показалось непонимание, удивление. А стоило мне упомянуть его мать, Лето, так бог и вовсе скривился, словно я ударил ему поддых.
— Откуда ты знаешь? — наконец холодно заметил он, выпрямляя спину.
— Твоя сестра мне сказала, — рублено ответил я, презрительно смотря на Аполлона. Пропала самоуверенность, пропало нахальство, даже окружающий его свет слегка потускнел. Бог больше не напоминал сошедший с магазинов идеал мужчины. Передо мной стоял мой ровесник, которому на секунду, всего на одно короткое, едва заметное мгновение, сделалось… стыдно.
Может, еще не все потеряно? Я решил закрепить успех.
— А знаешь, что самое мерзкое? Когда Зевс лепил из твоей сестры личного ловчего, когда контролировал каждый ее шаг, и, когда Артемида не выдержав, сбежала от Олимпа в леса, что сделал ты? Что сделал ее брат, самый близкий человек во всем мире?