Олимпиец. Том V

— Скорее, скорее! — отчаянно подстегивала орла Мина, испуганно вздрагивая каждый раз, когда черная конечность проносилась в опасной близости. — Еще немного! Еще чуть-чуть!
— Кри-и-и! — черный орел увернулся от нового удара и, нырнув в грудную клетку, с боевым кличем вцепился в «сердце». Кривые когти рвали щупальца в клочья, но их было слишком много. Слишком плотные, слишком большие, чтобы между ними пробился человек, не то что орел. Но вот маленький ребенок…
— Я пойду! — решительно пискнула Мина, не колеблясь ни секунды. Орел громко заклекотал, возражая, даже попытался ухватить когтями девочку за рюкзак. Поздно. Мина уже спрыгнула с его спины прямо в распахнутые объятия щупалец.
«Сердце» встретило Мину запахом серым и пробирающим до костей холодом. Одежда мгновенно промокла от слизи, а тело саднило от десятка мелких порезов, но девочка упорно двигалась вперед. Шаг, еще шаг. Она метр за метром протискивалась сквозь копошащуюся массу в надежде на чудо. Внезапно что-то коснулось лодыжки, и мокрое, слизкое щупальце поползло вверх по ноге. Сердце Мины екнуло, девочку сковал ледяной страх. Ей хотелось закричать, позвать на помощь, стать невидимой… А затем она поняла. Никто не придет. Никто не может ей помочь, даже Адриан.
Она должна справиться сама.
— Отстань, извращенец! — Мина стянула из-за спины портфель и с силой долбанула им по отростку. Сверкнула вспышка, и воздухе мерзко запахло паленым. Щупальце отдернулось и затряслось в воздухе, словно обожжённое кислотой. Девочка удивленно уставилась на портфель в руке, после чего с боевым кличем набросилась на остальные отростки. — Страшилище! Чудик! Уродина! Отстань! От! Меня!
Последний удар, и девочка с испуганным визгом вывались в самый центр «Сердца». Там, свернувшись в комок и обхватив ладонями колени на полу сидела маленькая девочка с белыми, как снег волосами и черной шляпкой-котелком на голове. Она словно бы не заметила вторжения, окатив Мину взглядом пустым глаз.
— Катя? — увидев подружку в таком состоянии, Мина обессиленно рухнула на грязные коленки и поползла вперед. Девочка плакала, слезы отчаяния одна за другой стекали по ее лицу: — Я не знала, правда… Я не думала….
Принцесса никак не отреагировала на ее бессвязную речь. Только немигающе смотрела на подругу. Слизкая клетка из отростков копошилась со всех сторон, но не спешила нападать, видимо, не видя в юной Проклятой реальной угрозы.
— Я правда не думала, что так получится, — давясь рыданиями, прошептала Мина. Еще шажок. И еще. — Кать, прости! Правда! Я обещала, что смогу тебе помочь! Я даже клятву дала, помнишь?
Мина наклонилась вперед и крепко обняла принцессу исцарапанными руками, прижимаясь к ней своим крохотным тельцем. Катя дернулась, словно на мгновение придя в себя, но снова замерла белоснежной статуей.
— Я клялась на мизинчиках… — как заведенная, повторила Мина. Левой рукой метнулась вверх, аккуратно снимая шляпку с головы подруги. Щупальца заволновались, почуяв что-то неладное, и медленно потянулись к Мине со всех сторон. Но…Поздно.
Глаза юной проклятой решительно свернули.
— А клятва на мизинчиках священна!
Мина резко засунула правую руку в портфель. На свет появился обруч. Императорская Корона, Первый Дар, который маленькая «Проклятая» умудрилась подобрать с пола еще во дворце. Черные щупальца с шипением рванулись вперед, но девочка оказалось быстрее. Рука Мины метнулась вверх… и водрузила Первый Дар на голову принцессы.
 
Глава 21. Аватар титана
Тифон разваливался на части. Каменные куски отваливались от гигантского тела и с оглушительным грохотом врезались в землю. Щупальца, когда-то черные и лоснящиеся от липкой слизи, сохли одно за другим. Надламывались с хрустом зимних веток и падали вниз, окончательно рассыпаясь в прах.
Оранжевые всполохи гасли, с шипением остывала раскаленная лава, и даже оставленные лапами Тифона каменные трещины закрывались одна за другой. Пройдет совсем немного времени и царство Аида вернется в свое первоначальное состояние.
Спокойное, тихое, мертвое.
Битва за Тартар подошла к концу. С поражением своего чудовищного господина, даже самые верные сторонники Тифона бежали под натиском сплоченных сил Империи и духов Аида. Ехидна бросила своего мужа на произвол судьбы и исчезла в отражении, оставив значительный кусок хвоста Персефоне в подарок.
Тифон проиграл, это было очевидно всем. Но проигрыш не равен смерти. Тварь все еще жила, и сейчас, прямо на моих глазах, снова собиралась с силой в теле принцессы.
— Мистер Адриан! Сделай что-нибудь! — словно щенок, жалобно заскулила Мина. На коже лежащей на камне Кати снова выступили черные вены, а едва пришедшая в себя принцесса забилась в судорогах. — Пожалуйста. Пожалуйста!
Я опустился на колени. С каждым мгновением Катя выглядела все хуже и хуже, и, словно повторяя прошлый кошмар, девочка судорожно дернула ладошкой, попытавшись ухватить меня за ладонь… Но нащупала лишь воздух.
В прошлый раз я поплатился рукой. Сегодня я собирался поставить больше.
— Рью?
— Да, господин, — Японец выглядел хуже некуда. Глубокая, наскоро перевязанная рана на правом плече, дорогой черный костюм превратился в половую тряпку, а сам мужчина напоминал досуха выжитый лимон. Но при всем при этом в голосе Рью не было усталости, а карие глаза горели несгибаемой волей.
— Уведи ее, — я кивнул на Мину, снимая с себя пиджак. — На всякий случай.
— Нет, Адриан! Не надо! Я хочу…
— Идем, юная госпожа, — Рью осторожно ухватил брыкающуюся девочку за руку и потянул в сторону. — Не будем мешать господину работать.
— Отпусти меня! Ты не понимаешь! Катя! Катя, ты меня слышишь?! Катя!
Со стороны принцессы послышался судорожный хрип.
— Мина? Это… Ты?
— Тише, принцесса. — Как только мы остались одни, я положил голову девочки себе на колени. — Побереги силы.
Ее шепот придал мне уверенности. В прошлый раз, Тифону потребовалось секунд десять, чтобы вернуть контроль, но сейчас время исчислялось минутами. Я ворвался в сердце Тифона, в облике орла вынес обеих девочек наружу, а Катя все еще держалась.
Что было тому причиной: потраченные на создание тела и битву силы, мое прошлое вмешательство или научившаяся лучше бороться девочка, я не знал. Да и знать не хотел. Все что меня сейчас волновало — это крошечное тело принцессы у меня на коленях. Ее жизнь, ее душа ускользали, а я… Я не знал, как их удержать. С губ сорвался раздраженный рык. Ненавижу беспомощность! Но и сдаваться я не собирался.
Сознание привычно скользнуло внутрь моей души, в Черную Комнату. Глаза пробежались по столу, между делом подмечая изменения, произошедшие с прошлого раза. А их было немало. Например, вместо носящихся в воздухе синеватых искр на правом троне слева от меня демонстративно чистил перышки здоровенный орел.