Перелом во времени
Кендра производила счет, проделывая все эти движения. Засовывая руку в карман – «Один», – вытаскивая воображаемый нож – «Два», – делая выпад в сторону дивана и поднимая кулак – «Три», – опуская руку в стремительном движении – «Четыре».
Она выпрямилась, смотря на герцога и Сэма.
– Если убийца держал в руке стакан, ему пришлось бы его поставить, скорее всего, на вот этот столик. И он бы не упал тогда под диван.
– Да. – Элдридж кивнул. – Да, прекрасный вывод, моя дорогая.
Кендра сменила положение, расположившись там, где была леди Довер во время нападения.
– Большинство ранений леди Довер было на левой стороне, но были и фронтальные раны. Она смотрела лицом на убийцу. Держа в руке напиток. Допустим, она стояла… – Кендра сделала вид, будто держит стакан. – Он вытащил нож. – Она раскрыла свою руку и поднесла руки к лицу, будто пытаясь отразить удар. – Она уронила стакан и попыталась защититься, защитить свое лицо. О нем она беспокоилась больше всего. К сожалению, таким образом ее грудь оказалась открыта для удара. Доктор Манро сказал, что убийце потребовалось всего пара секунд. К тому моменту как она рухнула на диван, он уже нанес несколько ножевых ранений.
– Боже. – Взгляд Сэма наполнился ужасом, он представил себе эту сцену со всей четкостью.
– Когда он подошел к ней, то, возможно, ударил ногой о стакан, и он закатился под диван. Или же она сама это сделала.
– Веер и ее украшения для волос тоже, должно быть, упали на пол во время нападения, – добавил сыщик.
Кендра вынуждена была остановиться, чтобы освободиться от темных картин в голове. Она обошла комнату, затем снова вернулась к дивану.
– Насколько я могу судить, брызги крови есть только на диване. Что лишний раз подтверждает, что у нее не было возможности убежать или спрятаться где-то. Даже когда она упала, он продолжал наносить ей ранения в состоянии исступления из-за прилива адреналина и ярости. Когда все было окончено, его, скорее всего, трясло от такого количества адреналина.
– Но он все же потратил время на то, чтобы изуродовать ей лицо, – заметил Элдридж.
Взгляд Кендры был задумчив.
– Да. Это означает, что он успокоился и только потом обезобразил ее.
– Бесчувственный ублюдок, – пробормотал Сэм.
– И да и нет. – Кендра подумала и покачала головой. – Это ненормально. Гнев, который подтолкнул его к нападению, был ярко выраженным. Но то, что он сотворил с ее лицом… Так разделать человеческое лицо не так-то просто. Поэтому на правой стороне есть эти два разреза – тут он сомневался. После этих двух попыток он смог совладать с собой и осуществить задуманное. Но опять же прошло определенное время.
Сэм нахмурился.
– Но зачем, мисс? Зачем ему нужно было продолжать свои попытки?
Кендра вспомнила, что Сэм не присутствовал во время их вчерашнего обсуждения.
– Не знаю. Это может быть что-то вроде возмездия, формы оскорбления. Она ценила свою красоту, поэтому убийца хотел ее изуродовать. Это нам еще предстоит выяснить.
Кендра осмотрелась, стараясь не думать о всех микроскопических доказательствах, которые она не могла здесь собрать. Но даже если бы у нее была возможность это сделать и затем проанализировать материал, место преступления уже было скомпрометировано – они позволили чертовым гражданским проникнуть сюда, как будто это какая-то выставка. Не говоря уже об этих грабителях.
– Хорошо, я здесь закончила, – сказала она. – Давайте посмотрим на остальную часть дома.
* * *
Кендра, в частности, хотела осмотреть спальню леди Довер. Это самая личная комната, и там вполне можно было обнаружить лучшие доказательства, вроде подарка от какого-нибудь любовника, дневника, который она вела, или писем, которые могла хранить.
В каждом столетии, каждом десятилетии люди как-то документировали свое существование. В двадцать первом веке документ превратился в нечто фигуративное, но принцип никуда не ушел. Об этом свидетельствовали «Твиттер», «Инстаграм», «Фейсбук». Черт, «Фейсбук» в ее время был настоящим эквивалентом дневника, люди выливали в соцсеть все свои мысли и желания, светлые и темные, для публичного потребления. Это цифровые улики, которые люди оставляли после себя, чтобы следователи вроде нее могли в них порыться.
Сколько раз она собирала доказательства вины убийц, которые начинали разрабатывать свой план с помощью гугла? Посещали сайты в поисках инструкций для осуществления преступления или для его сокрытия? Для того чтобы приподнять занавес, ей нужно было только время и ресурсы.
К сожалению, здесь, в спальне леди Довер, все занавесы уже были подняты. Воры добрались и сюда, все безделушки выкрали. Ни расчесок, ни щеток, ни коробочек с драгоценностями. Никакой малейшей чертовой улики не осталось. Если у леди Довер и были какие-то письма, перевязанные ленточкой, или дневник, в котором она делилась своими мыслями, их тоже не оставили.
Но все же здесь можно было что-то почерпнуть. Как и гостиная, спальня была оформлена очень женственно. Леди Довер отдавала предпочтение пастельным тонам, потому что, как догадывалась Кендра, они подчеркивали ее красоту. Она была бриллиантом, а это было ее оправой.
– Тут орудовали профессионалы, эти грабители. – В голосе Сэма звучало отвращение, когда они выходили из спальни. – Новички бы тут все перевернули, устроили бы настоящий бардак. Взяли бы в придачу еще что-то, вроде платков ее светлости.
Кендра как раз изучала платья, висевшие на крючках в огромном шкафу, и тут она засмеялась.
– Точно. Полагаю, есть особая банда, специализирующаяся на платках?
Сыщик странно посмотрел на нее.
– Ну да, мисс. У нас тут полно своих Билли Базманов.
Она переспросила:
– Билли Базманов?
– Карманников, которые воруют исключительно шелковые платки, – пояснил герцог.
– Мы накрыли кучу притонов, которые жили припеваючи, продавая похищенные носовые платки. Мы даже поймали владелицу магазина, в котором была секретная комната, набитая ими. Она удаляла с шелковой ткани отметки с именами владельцев и затем продавала платки в своем магазине на первом этаже. Ловко, если так подумать.
Кендра замолчала, переваривая эту информацию и ощущая при этом одновременно замешательство, изумление и, наконец, смирение. Она вспомнила, что читала статью, рассказывающую о том, как человеческие волосы превратились в прибыльный объект для грабителей, нападающих на витрины магазинов Атланты и Чикаго. Если в ее эпоху были распространены кражи волос, то почему тогда в эту эпоху не могли воровать платки?
Она отогнала от себя эти мысли и сказала:
– Я хочу посмотреть черный ход.
Черный ход был в дальнем конце длинного коридора, рассеивало тени там лишь одно маленькое окно. Кендра откинула дверной засов и оказалась на заднем дворе. По другую сторону от мощеной улицы располагались конюшни. Даже сейчас Кендра слышала движение лошадей и чувствовала запах сена и навоза. Она взглянула на комнаты, находившиеся над конюшнями, где спали конюхи и их подручные. Через следующие два столетия этих лошадей здесь уже не будет, а здания превратятся в элитные жилища для богатых горожан. Высшее общество будет жить в конюшнях – что бы Сэм на это сказал?