Перелом во времени
– Она говорила, что хотела ее смерти? – настаивала Кендра.
Ребекка нахмурилась.
– Нет, конечно нет… по крайней мере, не так прямо. Она обвиняла леди Довер в том, что ее отец с ней связался, но я почувствовала, что ее ненависть могла быть более личного характера. Леди Довер была недобра к особам своего пола.
– Корделия вряд ли была в этом одинока, – тихо сказал Алек.
Кендра подозревала, что Алек прав. Она оглядела сверкающее собрание присутствующих и задержалась на трех молодых женщинах в другом конце комнаты. Она сразу узнала дебютанток, на них были простые развевающиеся белые платья, их волосы были убраны наверх и украшены лентами в тон платья, а также лилиями, жемчугом или бриллиантами. Невинные девушки, культивирующие свою девственность благодаря внешнему виду. И как это все было по-другому в ее эпоху, подумала Кендра, где девственность стала просто проклятием среди молодых девушек в западной культуре. Но они использовали свои веера, как куртизанки, чтобы флиртовать с юношами, стоявшими напротив них. Люди любят игры.
– Меня не интересуют все остальные. Меня интересует женщина, которой сорок три раза вонзили кинжал в грудь. Если она издевалась над леди Луизой, нам нужно принять это во внимание. Она не похожа на свою сестру, леди Франсис за словом в карман бы не полезла. – Но она все равно вполне могла улизнуть с собственного бала и убить соперницу. Одно не исключает другого.
– Леди Луиза бы промолчала, не смогла бы ответить на оскорбления леди Довер, – продолжила она. – Подобные вещи вызывают оцепенение. Враждебность нарастает, пока в конце концов не выйдет наружу. Нужен всего лишь повод. – Как, например, тот случай, когда леди Довер надела ожерелье в театр.
Ребекка покачала головой.
– Я не верю, что леди Луиза убила леди Довер.
– Это всего лишь теория. У нас есть четверо подозреваемых, и леди Луиза среди них. Леди Франсис способна на всякое, но она самый маловероятный подозреваемый, так как она была хозяйкой бала. Леди Луизу с трудом можно заметить, она могла легко сбежать, но ее кандидатура тоже маловероятна именно из-за характера. Вестон – пока что наш приоритетный подозреваемый, думаю.
– А Доусон? – спросил Алек.
– Да, он тоже подходит по всем показателям. – Она остановилась. Какое-то чувство, мягкое, как шепот, начинало дразнить грани ее сознания.
Ребекка удивленно посмотрела на нее.
– Что-то не так, мисс Донован? У вас какое-то странное выражение лица.
Кендра задержала дыхание, пытаясь поймать сбегающую от нее мысль. Но когда ей уже почти удалось установить источник этого беспокойства, эта мысль растворилась в воздухе. Она расстроенно выдохнула.
– Все в порядке. Просто… – Она покачала головой, злясь на саму себя. – Я чувствую, что упускаю что-то крайне важное. Уверена, я пойму еще.
– Мистер Келли, следуя своей линии расследования, продолжает проводить опрос слуг и кучеров, – сказал Алек. – К сожалению, прислуга леди Франсис хранит упорное молчание относительно того вечера, когда состоялся бал.
– Может, они просто ничего необычного не заметили, – возразила Ребекка.
– Лорд Сатклифф, добрый вечер. Леди Ребекка, мисс Донован.
Кендра повернулась и увидела, как к ним пробирается леди Сент-Джеймс. На ней было яркое платье цвета мускусной дыни с пятью оборками, которые начинались около области колен и заканчивались у самого пола, почти что подметая его. Лиф этого платья с высокой талией сверкал блестками. Она спрятала свои седеющие каштановые волосы под тюрбаном в тон платью с единственным белым пером, которое было похоже на гигантский знак вопроса, качающийся у нее над головой.
Леди Сент-Джеймс держала под руку пожилую женщину, одетую полностью в черное, включая кружевной чепчик поверх ее редеющих белых волос. Она была маленького роста, едва достигавшего 150 сантиметров, как показалось Кендре, но она казалась еще ниже из-за позвоночника, который представлял собой горб, из-за чего ее голова была постоянно вытянута вперед в горизонтальном положении, как у черепахи. Ее похожая на клешню рука обхватила трость, которая при приближении двух леди отстукивала свой ритм по мраморному полу.
Алек сделал вежливый поклон.
– Добрый вечер, миледи. Ваша светлость. – Он повернулся к Кендре. – Вы уже знакомы с леди Сент-Джеймс, но позвольте представить вам вдовствующую герцогиню Чатсуортскую.
Кендре ничто не казалось таким нелепым, как реверансы. Не из-за того, что их было сложно делать, а из-за того, что это ей раньше никогда не приходилось делать. Но так как этого от нее ожидали, она немного согнула колени в быстром книксене.
Вдовствующая герцогиня уставилась своими маленькими глазками почти что без ресниц на Алека, с грохотом ударив тростью по полу.
– Ты. Что это я за нонсенс слышала о том, что ты убил леди Довер?
Кендра покосилась на леди Сент-Джеймс. Ей показалось, что она знает, от кого вдовствующая графиня слышала этот нонсенс.
– Уверяю вас, я невиновен, мадам, – медленно протянул Алек.
– Конечно же, нет. Я всегда гордилась своим умением смотреть в души мужчин… и женщин. Леди Довер… – Герцогиня растянула губы, обнажив тем самым зубы желтого цвета от табака и чая. – Кокетливая девочка. Видела ее с лордом Довером на одном мероприятии, еще давно. Довер всегда был глупцом. Как и Марта, его первая жена. Но Корделия точно не была глупой. Девица была выскочкой, тут не поспоришь. И любительницей скандалов. Надеть ожерелье Вестонов на публике, как поступила она, – очень плохой тон.
– Как вы думаете, ваша светлость, кто ее убил? – спросила Кендра.
Пожилая дама перевела свой взгляд на Кендру.
– Вы воспитанница герцога Элдриджского. Странно, я знала Бетти с малолетства. Но не помню, чтобы он упоминал когда-либо о дружбе с вашим отцом. Как его звали, забыла?
Кендра сразу же пожалела, что перевела на себя ее внимание.
– Мистер Донован, – спокойно ответила она.
Старушка фыркнула, ее глаза весело горели.
– Приходите ко мне с утренним визитом, тогда мы сможем спокойно поговорить.
Черт, нет. Вообще-то эта вдовствующая герцогиня с этими острыми маленькими глазками была именно тем, кого Кендре нужно было избегать.
– Полагаю, большинство жен не слишком горевали, когда эта женщина сыграла в ящик, – продолжила старушка. – Не говоря уже о дебютантках, которым никогда не удавалось привлечь к себе внимание юношей, когда Корделия была рядом. Они все были тенями на ее фоне. – Она повернулась к Алеку. – Даже ты. Думала, ты благоразумнее, мой мальчик.
Алек ей криво улыбнулся, но мудро промолчал.
Она издала хмыкающий звук.
– Корделия была дурно воспитана, но скажу, что ее красота была бесспорно чем-то невероятным. Ты, без сомнения, был не первым дураком, попавшимся в ее сети.