Рубин I

— Там есть интересные заметки на туремском и инайском. Их-то ты знаешь.
— А еще ошони и зальтиский, — она жестом на языке зальтийцев показала, что «желает, чтобы принц оставил ее одну».
— Спокойной ночи, Рубин.
— Спокойной, — ответила принцесса и проводила взглядом закрывающуюся дверь.
Спать она не собиралась. Не до сна ей было! Рубин достала книгу о месторождениях маны и продолжила читать истории о подвигах повелителей силы, преследующих нечисть в рудниках…
Раздался стук в дверь.
Рубин спохватилась и оторвала лицо от страницы, на которой уснула. Встала. Вышла в будуар, посмотрела на ключ в замке, послушала крики Азагриэль и молча пошла дальше, хлопнув дверью в комнату для купаний.
— Еще раз ты разбудишь Ее Высочество своим стуком и воплями, и я лично «повышу» твое звание до прачки! — прогремел голос Ордериона за дверью.
Рубин удивленно вскинула брови и насладилась повисшим молчанием. Взяла в руки зеркальце, лежащее на столике, оглядела себя и уставилась на отпечатки чернил на щеке!
— Дхар тебя побери! — попыталась оттереть их пальцами, но ничего не получалось.
Хлопнула дверь. Ордерион ушел. Рубин дернула за рычаг подачи воду и взяла в руки мыло. Терла она долго и сильно, пока не соскоблила чернила, оставив красные следы на коже.
Азагриэль, увидев ее исполосованную щеку, изменилась в лице, но ничего не сказала. Только ближе к обеду принесла целебную мазь от волхвов, которая помогала «в таких случаях». В каких именно, Рубин уточнять не стала. Принцесса сходила в королевскую библиотеку и вернула часть книг на место. А когда возвращалась в покои, увидела королеву Миру. Та, улыбаясь и, смеясь, следовала в компании двух фрейлин. Встретив всю троицу, Рубин присела в поклоне. Королева представила Рубин фрейлин, и те изобразили ответные книксены перед Рубин. Затем Мира вежливо поинтересовалась, как себя чувствует Рубин, и, услышав, что все еще не очень хорошо, пожелала ей скорейшего «выздоровления». Взгляд при этом у нее был такой, будто Мира желала ей смерти.
Рубин отругала себя за такие нелепые аналогии и откланялась. Она почувствовала себя в безопасности, только когда снова оказалась в покоях.
Обед и ужин прошли там же, пока Рубин не обнаружила себя на кровати с очередной книгой в руках.
Ордерион оказался пунктуальным, как часы. Полночь — мелькнул свет в будуаре. А Рубин лампы на стенах в спальне опять не погасила. Ордерион заглянул к ней через приоткрытую дверь.
— Если мешает свет — закрой ее, — ответила Рубин, даже не поднимая на него глаз.
Дверь с грохотом распахнулась, подушка и плед полетели на пол, а сам Ордерион в черном костюме простолюдина оказался напротив нее.
— Кто это сделал? — прохрипел он, глядя на нее.
Пальцы заискрили, лицо исказила свирепая злоба. Рубин опешила.
— Кто это сделал… — шипя сквозь зубы, повторил Ордерион. — Отвечай!
— Да о чем ты вообще говоришь?! — возмутилась Рубин и подскочила с кровати.
— О твоем лице! — он схватил зеркальце с тумбочки и поднес его к Рубин.
Она пригляделась к отражению и погладила разводы от собственных ногтей на белоснежной щеке.
— Это я сама поранилась.
Рубин выдохнула, так как все недоразумения были решены, и вернулась на кровать.
Ордерион швырнул зеркало на тумбочку, едва его не разбив, и навис над ней, как грозовая туча.
— Говори правду, Рубин. Кто это сделал?! Кто касался тебя!!!
— Ты же защиту поставил! Сам скажи, кто мог меня коснуться?
Ордерион отшатнулся от нее.
— Галлахер… — прошептал он.
И тут Рубин вспомнила, что Галлахеру и Хейди ее испепеляющая юни не страшна.
— Стоп! — Рубин вскинула руки, призывая Ордериона остыть. — Никто меня не трогал. Клянусь всеми богами и памятью мамы, мир душе ее в царстве Дуона. Сегодня утром я проснулась на книге. В прямом смысле. Я спала, прижавшись щекой к странице. Чернила отпечатались на коже. Пришлось напрячься, чтобы смыть их мылом. Вот и поцарапалась!
Ордерион разогнулся и сжал пальцами переносицу. Он часто дышал, зато его пальцы перестали искрить.
— Но за беспокойство о моей безопасности спасибо. Польщена.
Ордерион уронил руку, посмотрел на нее, а затем вышел из спальни, подбирая на ходу подушку и плед. Хлопнул дверью в будуаре так громко, что Рубин вздрогнула. Она вышла посмотреть, действительно ли Ордерион ушел, и поняла, что не ошиблась.
Рубин потянулась к ключу в замке и повернула его. Теперь ее никто не потревожит. Даже он.
Она убрала книги, погасила лампы и легла. Внутри стало пусто и спокойно, как будто наваждение любви медленно покидало ее, принося облегчение. Чем меньше она видит Ордериона — тем быстрее ее внезапный недуг этим мужчиной минует. И это хорошо, потому что Рубин должна любить в своей жизни только…
— Себя, — произнесла она вслух и закрыла глаза.
***
Поутру ее никто не разбудил. Она открыла глаза и сладко потянулась, думая о том, как проведет новый день. Возможно, стоит погулять в саду или навестить Хейди?
Рубин встала и, не утруждая себя одеванием пеньюара, вышла в будуар. Заметив на диване Ордериона, лежащего на боку под пледом и читающего… — Рубин присмотрелась — один из женских романов, которые ей приносила Азагриэль, принцесса вся подобралась и повернулась к двери. Ключ торчал из замка, как и ночью.
— Есть юни, открывающие запертые двери, — подсказал Ордерион.
— Понятно, — кивнула она. — Интересная книга? — спросила тут же.
— Самому странно ее читать. Но да, вполне занимательная, хотя и предсказуемая. История отношений наивной простолюдинки и богатого красавца дера, по которому сходят с ума все местные девы. Бьюсь об заклад, что он влюбится в нее без памяти, а потом попросит короля даровать ей титул, чтобы иметь возможность жениться, — Ордерион оторвался от текста и вопросительно взглянул на Рубин. — Я прав?
— Тебе бы самому книги писать.
— Я все жду, когда начнутся между ними утехи, но автор усердно с этим тянет, — Ордерион смотрел в лицо Рубин.
— Эта книга про благочестивую простолюдинку, которая поцелует своего дера только после церемонии свадьбы.
— Но судя по тексту, дер весьма усердно старается получить доступ ко всем ее прелестям заранее, — хмыкнул Ордерион.
— В этом и суть отношений между ними. Деру нужно от простолюдинки только одно. А когда он не получает этого, начинает добиваться, в результате чего узнает деву лучше и влюбляется.
— История написана от лица простолюдинки, — Ордерион постучал каменным пальцем по книге. — Откуда ей знать, может, дер уже влюблен в нее?