Копейка

«Хочу быть царицей земною, пред которою все склонят голову, и млад и старик, и мужчина, и женщина.
«И только то?» — покряхтела старуха, то ли смеясь, то ли удивляясь желанию Дарины.
«Нет! Ещё хочу быть самой красивой, словно спелое яблочко, вкусив которое никто больше не захочет других фруктов, сколь экзотичными бы и сладкими они не были».
«Раз дорогу нашла сюда, глупая, то и знаешь, что надо бабке».
«Знаю», — с вызовом ответила Дарина и бросила в руки колдуньи мешочек с деньгами.
Потрясла старуха монетами около дряблого уха, довольно кивнула морщинистым подбородком, а после достала одну золотую монетку из общей кучки. И кинула её в руки Дарины.
«Лови, молодка, да не говори потом, что не поймала. Спрячь эту золотую монетку в кармашек, да береги пуще времени, ибо даже время над ней не властно. Пока монетка у тебя будет, будешь ты сказочно богата, и никто не посмеет оспорить твою власть над миром. А тот, кто посмеет, того я изведу со света, словно наглую мышь, потерявшую инстинкт самосохранения».
«Спасибо тебе, бабушка!»
«Только знай, девонька: сила золотой монеты на века, и тебе придётся жить вечно с ней словно призрак блуждающий и подчинятся тому, в чьих руках эта заколдованная монетка окажется».
Захаренко запустил руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда копейку. Яна от неожиданности широко открыла удивлённые глаза. Дима приложил пальчик ко рту и показал дочке быть тише. Девочка повторила движение папы и тоже приложила маленький пальчик к губкам.
— Тсс, — тихо просопела она, кивая головкой перед отцом.
— Вот эта самая золотая монетка, заколдованная страшной ведьмой из леса. Теперь она моя, Яночка, а после меня достанется тебе. И станешь ты царицей земной, самой красивой девочкой на свете, в которую будут влюблены все мальчики в мире. Только это будет наш с тобой секрет, маленькая моя красавица, хорошо?
— Хорошо, папа! Обещаю никому не рассказывать про золотую монетку.
— Возьми её в ручки, — и Захаренко протянул дочке копейку.
Зачарованная золотым блеском монеты умилённая девочка радостно крутила её перед собой словно довольная обезьянка рассматривала яркую металлическую безделушку.
А за ними тихонько подсматривала Карина, не проронившая ни единого слова, что сказал Захаренко дочке. Спустя полчаса торт с вишнёвым сиропом был готов. Все трое сели за обеденный стол.
— Ты бы снял пиджак, Дима. Не в кабинете ведь находишься. — Карина с укоризной посмотрела на Захаренко. — Или ты опять набегом домой вернулся? Поиграешь с Яной и исчезнешь?
— Нет, сегодня мы здесь заночуем. Ирина в отъезде.
— Ну вот и замечательно. Раздевайся тогда. Чистая одежда в шкафу. Вещи вчера только привезли из прачечной. Все футболки постираны и отутюжены.
Захаренко встал из-за стола и пошёл в спальню. Вытащив копейку из кармана, он разделся. Нацепил футболку с ухмыляющимся из-за решётки Мавроди и надписью: «МММ — Money My Mystery», домашние брюки «Денди» и понял, что монетку положить некуда. «Да что с ней здесь будет», — подумал он и снова вернул копейку во внутренний карман пиджака. Когда он вернулся на кухню, в его стакане с чаем уже растворилось снотворное. Карина положила немного, чтобы он отключился не сразу и ничего не заподозрил.
    
Глава 12. Зазеркалье
Жуткая мелодия старой шарманки разбудила Захаренко. Он открыл глаза, за окном стояла тёмная ночь. Рядом мирно посапывала в пижамке Яна. Её маленькая розовая ладошка обнимала его за грудь. За дочкой едва уловимо дышала Карина, раскидав по подушке густые волнистые локоны. Захаренко всегда удивляло, как она ловко умудрилась подружиться с его ребёнком. Яна не воспринимала её как врага, скорее, как старшую сестру, с которой можно было делится секретами. Дочь доверяла Карине, в отличие от Насти, с которой она никак не могла найти общий язык.
Но сейчас это было не важно. Захаренко силился понять, что за пугающая музыка раздается из соседней комнаты. Наверное, он заснул, а девочки забыли выключить телевизор. Осторожно убрав руку Яны, Захаренко медленно поднялся с кровати. На цыпочках ступая по полу, он вышел из спальни и оцепенел на месте, то ли от страха, то ли от удивления. На диване сидел Виктор как обычно в чёрном костюме. Вместо человеческой головы на шее у него красовалась голова страшного ворона с огромным изогнутым клювом. Того самого, из-под когтей которого он некогда забрал золотую копейку.
— Что ты тут делаешь? — спросил Захаренко
Вместо ответа гуманоид с головой птицы указал ему рукой на хрустальное зеркало. Дима нервно обернулся. За стеклом улыбалась Дарина, крутившая позолоченную ручку покрытой изумрудами музыкальной шкатулки. Внезапно она остановилась, и музыка стихла.
— Здравствуй, инквизитор. Моя шарманка умолка. Позолоченная шестерёнка больше не крутиться. Помоги мне. Необходимо кинуть монетку, чтобы механизм заработал снова. — И она указала ему на прорезь для денег в музыкальном инструменте. — У тебя есть копейка, чтобы покормить чудо копилку, позволившую тебе собрать миллиарды?
Захаренко кинулся в спальню и запустил руку в карман пиджака. Но золотой монеты внутри не оказалось. Испытав приступ паники, он снова выбежал из спальни, больше не заботясь о том, чтобы не потревожить сны Карины и Яны.
— Что случилось, Инквизитор? Ты потерял копейку? — с ехидной улыбкой спросила Дарина. — Тогда мне здесь больше нечего делать.
Она развернулась и стала уходить вглубь зазеркалья.
— Стой! — крикнул Захаренко, — монета здесь, она просто выпала из пиджака!
Но Дарина его не слышала. Мимо прошёл птицеподобный Виктор, схватился руками за увитую узорами раму большого зеркала и перелез по ту сторону стекла, после чего последовал за хозяйкой, удаляясь от Димы прочь.
Потрясённый пропажей копейки, Захаренко инстинктивно кинулся догонять Дарину. Повторяя путь Виктора, он перемахнул через раму и тоже оказался в зазеркалье. Обернувшись, он на прощанье посмотрел на квартиру, разглядел в соседней комнате кровать со спящими в ней Кариной и Яной, прошептал: «Я скоро вернусь», — и побежал в неизвестность, пытаясь догнать ведьму с вороном.
Открыв дверь, за которой они исчезли, он очутился перед многоэтажной конструкцией, сужающейся кверху словно пирамида Хеопса. На входе огромными буквами было написано «Государство». Захаренко вошёл внутрь. Тёмный коридор вёл прямиком к лестнице, по которой можно было подняться на этажи выше. Он разглядел спину Дарины и Виктора, растворившиеся в проёме, и побежал за ними. Неожиданно путь ему преградили охранники:
— Где ваш билет?
— Какой билет?
— Вход на второй этаж только по голубым билетам.
— Голубым? Я не из их числа, ребята, — усмехнулся Захаренко.
— Без билета дальше вы не пройдёте.