Овертайм

— Рад, наконец, познакомиться с тобой, Эбигейл.
— Можно просто Эбби, — продолжая улыбаться, произношу я.
— А мне ты не говорила, что я могу тебя так называть, — нахмурившись, говорит Рид.
— Потому что ты с самого начала придумал мне какие-то идиотские прозвища вроде «Блонди» или «крошка Эбс».
— Они не идиотские.
— Идиотские.
Эштон пронзает Рида гневным взглядом и протягивает мне прямоугольную форму для выпечки и уже порезанные баклажаны. Я усмехаюсь и с благодарностью смотрю на своего брата. Лазанья — наше семейное блюдо. И Эштон умеет готовить ее не хуже меня, но всегда прибедняется и говорит, что именно я делаю ее такой вкусной.
Когда я была на очередном чемпионате Европы, мы с братцем и Лизой вместе посетили в Тосканской провинции один ресторанчик, хозяин которого поделился с нами секретами приготовления своей фирменной лазаньи Болоньезе с баклажанами. Так что, все мы частенько коротали вечера за ее приготовлением. Думаю, я могу сделать ее даже с закрытыми глазами, настолько у нас уже все отработано.
— Итак, Эбби, ты надолго в Лос-Анджелесе? — интересуется Рекс, делая глоток пива, пока я чищу чеснок и ставлю сковороду на плиту.
— Пока что на год, а дальше будет видно.
— Так значит, с фигурным катанием покончено?
— Покончено, — тяжело вздыхая, наливаю немного масла на сковороду и опускаю в него половинки долек чеснока. Затем беру фарш и добавляю к чесноку, чтобы обжарить.
— Мне жаль. Говорят, что на льду ты была хороша..
— Горяча. Я говорил, что на льду она была горяча, — влезает в наш разговор Рид, открывающий бутылку пива.
Я поднимаю голову и недовольно смотрю на него. В его небесных глазах веселятся чертики. Неужели он не может держать рот на замке хотя бы сейчас, когда здесь его друг и мой брат?
— Ты же в курсе, что я стою в метре от тебя и все слышу? — сурово произносит Эштон, продолжая при этом опускать листы лазаньи в кастрюлю с кипящей водой.
Рид беззвучно извиняется. Я поворачиваюсь к Рексу и произношу:
— Ближайшие три месяца я буду сниматься в телешоу «Ледяные танцы», так что у тебя еще будет возможность лицезреть меня на льду.
— С удовольст.. — говорит Рекс.
— Рекс не любит фигурное катание, — перебивает его Рид и направляется ко мне. — Тебе помочь с соусом, Эбби? — спрашивает он раздражающе-приторным голосом.
Бесит!
— Продолжишь в том же духе, и я посыплю твой кусок лазаньи ядом.
— Этого не будет, ведь мы уже выяснили, что я тебе нравлюсь, — тихо говорит Рид мне на ухо, наклонившись так близко, что его аромат ветивера и цитруса полностью окутывает меня. На мгновение я закрываю глаза, наслаждаясь этим запахом.
Черт возьми, жить с ним в одном доме целый год будет гораздо сложнее, чем я себе представляла. Он сводит меня с ума.
— Нет, — наконец, выдаю я.
— Лгунья.
— Ты мне не нравишься!
— Ага. Я тоже постоянно целую людей, которые мне не нравятся.
Когда я, шумно выдохнув, открываю глаза, Рид облокачивается на столешницу слева от меня и самодовольно усмехается:
— Так чем тебе помочь?
Ну что за кретин.
— Можешь пока очистить томаты и измельчить их в блендере.
— Очистить, в смысле вырезать вот эти зеленые штуковины?
— Ты умеешь готовить, Рид? — сдерживая смех, произношу я.
— Ага, гранолу с йогуртом или хлопья с молоком, — издает смешок Рекс.
— Вообще-то я могу приготовить много разных блюд.
— Что правда? За двадцать лет, что мы знакомы, я ни разу не видел тебя у плиты. Ты просто так охренительно хорошо скрывал этот навык от меня, или как?
Больше не в силах сдерживаться, я начинаю громко смеяться.
— Накрой пока на стол, пожалуйста, — сквозь смех вежливо прошу я. — Справишься?
— Ха ха. Оборжаться, — бубнит Рид и достает с верхней полки тарелки.
Сорок минут спустя мы садимся за стол. За это время я успела приготовить тройную порцию лазаньи, панцанелу 64 и пару десятков брускетт с вялеными томатами, чоризо и рубленными томатами с базилик
ом.
— Все выглядит чертовски вкусно! — восклицает Рид и пробует кусочек лазаньи. — Мммм… Это божественно!
Боже мой, почему мне стало так жарко от мычания этого блондинчика?!
— У меня были мысли по поводу сдачи Эбби в сексуальное рабство, но я согласен взять плату едой.
— Никогда не упоминай слова «Эбби» и «сексуальное» в одном предложении, пока мы находимся в одной комнате, — морщась, произносит Эштон.
 
— Где ты научилась так превосходно готовить безглютеновую еду, Эбби? — интересуется Рекс.
— Годы жизни с братом-хоккеистом. — Пожимаю плечами я и решаю перевести тему. — Рекс, а как ты оказался в Лос-Анджелесе? Рид упомянул, что ты друг детства, а он из Квебека, значит и ты оттуда?
Рид замирает с ложкой в руке и бросает на меня странный взгляд, а затем продолжает накладывать в свою тарелку салат, пристально смотря на меня своими голубыми глазами.
— А ты внимательная. — Улыбается Рекс. — После развода родителей мы с матерью перебрались сюда. Так что, Рид и я оказались здесь примерно в одно время.
— И ты… Чинишь машины?
— Не совсем, у Рекса своя автомастерская премиальных автомобилей, — произносит Рид, продолжая пронзать меня своим тяжелым взглядом. В его тоне мне слышится холод, и я не могу понять, почему. Ему не нравитс, что я интересуюсь Рексом? Все мои вопросы связаны лишь с элементарной вежливостью.
— Да, мы занимаемся тюнингом автомобилей премиум-сегмента, а также подбором автомобилей под определенные запросы. Часто ко мне обращаются известные люди, которые нуждаются в полной конфиденциальности.
— Это как?
— Ну, например, если нужно приобрести машину для любовницы в тайне от жены. Или же просто необходимо во что бы то ни стало заполучить определенный автомобиль на аукционе, чтобы при этом не светить нигде свое имя.
— Кстати, что там с моим мотоциклом? — неожиданно спрашивает его Эштон.
— Ты решил снова сесть за мотоцикл? — удивляюсь я.
— Возможно, — уклончиво отвечает мой брат, пока я в изумлении на него смотрю.
— Пока ничего. Как будет информация, я сразу дам тебе знать.
После случая с Лизой мой братец не прикасался к мотоциклам. Хотя до двадцати трех лет он только и делал, что ездил на них и даже ни разу не водил автомобиль. Так что он и в самом деле очень удивил меня только что.