Супернова

Не таким уж очевидным.
Несомненно, это должна была быть Нова. Именно она. Кто еще так много знал об Агенте N и Амулете Жизни, о шлеме и системе безопасности Штаба? Кто еще мог быть столь наблюдателен, так умен, так решителен?
Нова обожала Макса. Кошмар пыталась его спасти.
Кошмар презирала Стража. Нова питала к мстителю-одиночке похожие чувства и не скрывала этого.
В ту ночь, когда пропал Амулет Жизни, Нова была в гостях у Адриана, и – надо же, он тогда неожиданно заснул. Они целовались, а потом он словно бы провалился, его сморил сон. И надо же было быть таким фантастическим дебилом, чтобы раньше не сложить два и два.
Даже их суперспособности сочетались. Нова никогда не спала. Кошмар могла погружать в сон других. Такой гармоничный баланс не был редкостью в мире Одаренных.
Да, все было совершенно очевидно.
И все же.
И все же.
Адриан не мог избавиться от сомнений, которые буквально вопили у него в голове. Он так сильно стиснул в кулаке ее браслет, что филигрань отпечаталась на ладони.
Только не Нова. Не может быть, чтобы это была Нова. Девушка, которая бесстрашно ворвалась в карантин, чтобы помочь Максу, когда тот поранился. Девушка, которая с таким восторгом рассматривала его, Адриана, рисунки. Девушка, которая доверчиво заснула в его объятиях.
Девушка, которая его поцеловала, и он знал – знал! – знал, что этот поцелуй не был притворным. Все это не могло быть просто ложью, манипуляцией. Нет, Адриан чувствовал, он был абсолютно уверен, что Нова испытывала к нему те же чувства, что и он к ней.
Но потом… она погрузила его в сон.
Наверняка это была она. Ее сила. Ее прикосновение.
Со стоном Адриан запустил руку в волосы, расхаживая взад-вперед перед дымящимися развалинами дома.
Нова… нет, Кошмар. Ему следовало начать думать о ней как о Кошмар. Ее даже временно не поместят в Штаб или в тюрьму предварительного заключения (такая была в нескольких милях от города, и в ней иногда держали преступников до окончательного решения их судьбы).
Нет. Ее увезли отсюда в бронированном автомобиле прямиком в доки, откуда катер должен был забрать ее в тюрьму Крэгмур.
Против нее уже было собрано достаточно материала, пусть в основном это косвенные улики и устные показания. Обвинение Данны и множество совпадений. Слишком много совпадений.
Единственное, чего им не хватало – это хотя бы одной прямой, железной улики. Бесспорного доказательства. Шлема Аса Анархии, обнаруженного в развалинах дома. Или Амулета Жизни, или маски и костюма Кошмар, или того самого оружия, которым она пользовалась все эти годы. Чего-то, что связало бы ее с другими Анархистами. Подтверждения ее знакомства с Цианидом, Королевой Пчел, Кукловодом или Фобией, да хоть с самим Асом Анархией.
Он понял, что ему очень нужно поговорить с Данной. У нее имелись такие разведданные на Анархистов, о которых Адриан мог только мечтать. И ее мнение о ситуации могло оказаться бесценным. Но Руби настояла, чтобы Данну доставили в Штаб для медицинского осмотра, пока остальной отряд преследовал Кошмар. Это было правильное решение – рассказав им правду о Нове, Данна снова едва не потеряла сознание. Однако Адриану все равно нестерпимо хотелось прямо сейчас собрать весь свой отряд.
Ему необходимо было оказаться в кругу людей, которым он точно мог доверять.
Последние языки огня наконец погасли. Цунами, Паводок и огненный стихийник, не боявшийся ожогов, прошлись по руинам. Адриану, Руби и Оскару было велено остаться снаружи, пока не будет объявлено, что входить безопасно. Адриан снова принялся раздраженно расхаживать по тротуару, старательно игнорируя сочувственные взгляды друзей. Ему не нужно было подходить ближе к развалинам, чтобы сказать наверняка: это был вовсе не обычный взрыв и не обычный пожар. На Кловен-Кросс он видел, что огонь сотворил с библиотекой. Здесь все выглядело совершенно иначе. Запах густого дыма с примесью едкого зловония химикатов. Обожженные кирпичные стены соседних домов, отливающие перламутрово-серым блеском. Да и сами разрушения оказались куда более масштабными, чем можно было представить. От огня и жара пострадали не только горючие материалы, занавески и половицы, недорогая сборная мебель и внутренняя деревянная обшивка стен.
Неизвестно, какое соединение вызвало взрыв, но температура поднялась настолько, что даже каменная кладка местами оплавилась. Стекла в окнах полопались, причем некоторые осколки, упав на мостовую, расплавились и только сейчас начинали затвердевать, постепенно остывая.
Пусть Адриану не позволили войти внутрь, он и так догадывался, что там практически ничего не осталось. Крышу снесло – скорее всего, она разлетелась на куски, на улице здесь и там виднелись отдельные черепицы и осколки кирпичных труб. От внутренней отделки стен вообще ничего не осталось, лишь густое облако пыли, да несколько обломков гипса. На месте первого этажа виднелась воронка, обнажившая фундамент.
Если и были в этом доме доказательства, подтверждавшие личность Кошмар или ее связи с Анархистами, Адриану с трудом верилось, что они уцелели.
Их единственная надежда, размышлял он, это шлем. Если они найдут его здесь, в доме Новы, других доказательств и не потребуется. Адриан был уверен, что справится с этим ударом.
С Кошмар, злодейкой, которая терроризировала их все это время, будет покончено.
А если шлем не удастся найти?
Что ж, у них все равно оставалась масса улик, указывающих на нее. Даже этот взрыв, казалось, доказывал ее вину. Кошмар наверняка знала, что близка к провалу, вот один из ее подельников и устроил этот взрыв, чтобы Отступникам не достались принадлежавшие Анархистам вещи.
Это имело смысл.
Но Адриан не мог перестать думать о том мгновении, когда Нова метнулась к нему с лестницы и вытолкала за дверь. Паника на ее лице была неподдельной. Ужас и решимость, с которыми она тащила его прочь от дома, были совершенно искренними.
Возможно, она думала о спасении собственной жизни, но… Адриану упорно казалось, что дело было не только в этом. Нова пыталась спасти и его тоже.
Адриан отказывался верить, что это было притворством.
Что если Нова – нет, Кошмар – переживала за него? Искренне переживала?
Какая, впрочем, разница.
Она злодейка и Анархистка. Она его враг. Она лгала ему на каждом шагу. Адриан едва не задохнулся от желчи, которая внезапно обожгла горло горечью.
Он ненавидит Кошмар. Презирает и ненавидит до глубины души.
Он повторял и повторял эти слова, надеясь, что если будет твердить их снова и снова, то сумеет унять охватившую его тревогу.
Я ее ненавижу. Я ее ненавижу. Я ее ненавижу.
– Скетч?
Адриан вскинул голову. В обгоревшем проеме двери стояла Цунами, ее белые перчатки были покрыты серебристым пеплом.