Среди осколков
– Я переживаю за тебя. Я же вижу, что ты места себе не находишь. Чем я могу помочь?
Тронутая ее неподдельным участием, Виолана расплакалась. Луна всплеснула руками:
– Вот только слез нам сегодня не хватало, – и обняла дрожавшую девушку.
Виолана расплакалась еще сильнее. Ей было ужасно стыдно. Ведь она, вторя Сильвине, часто за глаза жестко проходилась по Луне. А Сильвина славилась злым языком и могла говорить очень обидные вещи. Поэтому рядом с ней и не было никого, кроме преданной Виоланы, которая несла эту ношу с детства.
Виолана зажмурилась от стыда и спрятала лицо в ладони. Она чувствовала, что недостойна тепла, которое дает ей Луна. Девушка отодвинулась и вытерла слезы. Что-то слишком часто она стала плакать. Пора с этим завязывать. Иначе из воздушной воительницы, как называла себя Виолана после битвы с Жадеидой, она превратится в размазню. Взяв себя в руки, она сказала:
– Я знаю, что Сильвина сделала что-то плохое. И не успокоюсь, пока не выясню!
– Я с тобой! – горячо откликнулась Луна. – Необходимо узнать, кто пытался сорвать церемонию. Ты знаешь, где она может быть?
– Догадываюсь.
– Тогда полетели! Заодно и навыки полета отточу. Только предупредим всех.
Луна за руку потащила Виолану к друзьям и в двух словах рассказала им, в чем дело.
– Ты уверена? – озадаченно спросил Аметрин.
Он был уверен, что гордячке Сильвине нет никакого дела до его проблем.
– Не знаю, – прошептала Виолана. – Но должна узнать. Она вела себя очень странно…
– Мы с вами, – хором воскликнули Эгирин с Сентарией.
– Нет! Сильвина в Кристаллиуме, – возразила Виолана. – Пока вы будете добираться, она запрется у себя в комнате и до нее будет уже не достучаться. Уж я-то знаю. Если она начинает играть роль обиженной, то может целую неделю просидеть взаперти, только принимая подносы с едой, которые ей приносят обеспокоенные родители.
– А лунфилет? – напомнил Эгирин.
– Лунфилет, к сожалению, занят, – ответила Луна. – Мама повезла старейшин прокатиться. Они и думать не думали, что на старости лет получат возможность полетать. Радовались как дети.
Девушка улыбнулась, вспомнив, как потешно охали Андалузит и Цитрина, которых воздушные придворные доставили прямо на борт.
– Я не хочу отпускать вас к этой мымре одних! – воскликнула Сентария.
– Сентария! – укоризненно протянула Виолана.
– Ну хорошо, к ее воздушному величеству…
– Другого выхода нет, полетим вдвоем. И не переживайте вы так, не съест же она нас, – решительно оборвала спор Луна, уставшая стоять на месте.
Ею овладела жажда приключений. Луна чувствовала, что им предстоит выяснить что-то важное.
Девушки взлетели. Виолана сделала это с присущей ей легкостью, а вот Луна не совсем справилась. Злой ветер, все еще играющий с ней в кошки-мышки, сначала поднял ее за талию, заставив согнуться пополам, а затем, когда девушка с трудом восстановила равновесие и выпрямилась, неожиданно толкнул в спину, отчего Луна сделала несколько неуклюжих шагов в воздухе. Этого ему показалось мало, и ветер лишил ее опоры, заставив в очередной раз испытать все прелести свободного падения. Когда Виолана рванула ей на помощь, ветер сжалился, плавно подхватил перепуганную девушку у самой земли и понес в нужном направлении.
Друзья, наблюдавшие эту картину, позволили себе расхохотаться только тогда, когда Луна превратилась в маленькую точку и точно не могла услышать их смеха. Сентария долго держалась, но потом не выдержала и тоже рассмеялась, вспоминая лицо подруги, когда ветер отвесил той порцию шлепков. Кианит с Эгирином сквозь смех дразнили Сентарию, что она теперь обязана выполнять их распоряжения, иначе они всё расскажут Луне. Но та звонко хохотала в ответ, говоря, что сделает то же самое и еще посмотрит, кому больше достанется. Аметрин же тайком смотрел на Сентарию и все пытался найти в ней привычную злючку. Но не мог. И, прислушиваясь к себе, не понимал, грустно ему от этого или радостно.
Сильвина исчезла, не дождавшись окончания церемонии. И Виолана знала, куда ее подруга могла направиться. У них было свое особое место, о котором никто не знал. Однажды они играли у подножия раскидистого дерева и вдруг обнаружили в его узловатых корнях маленькую пещерку, где можно было поместиться вдвоем и даже расставить игрушки. Затем девушки подросли, игрушки сменились зеркалами, косметикой, расческами и прочими девичьими штучками, а когда у них открылся воздушный дар, они все добро перенесли на самую макушку, где в плотном сплетении ветвей устроили нечто вроде огромного гнезда.
– Сама ты гнездо, – смеялась Сильвина. – Это на голове у тебя гнездо! А здесь у нас уютное убежище, наше тайное местечко.
Сейчас по пути в Кристаллиум Виолана вспоминала все эти моменты, и ей становилось все более и более неловко оттого, что она ведет в их укрытие Луну. Но девушка понимала, что если Луна решила что-то сделать, то никакая сила не остановит ее. А уж ради друзей она готова на все. Виолана даже позавидовала Сентарии, которой удалось оказаться в нужное время в нужном месте и заполучить в подруги чудо-девочку из другого мира. Подумав об этом, Виолана тут же устыдилась. Такие мысли были достойны Сильвины, но никак не ее.
Девушки приземлились на границе Смарагдиуса и Кристаллиума, где заканчивались дремучие леса и начинались просторы, окаймленные горными хребтами.
Здесь и росло заветное дерево двух подруг. По своим размерам оно лишь немного уступало могучему Древлию. Половина его корней и кроны находилась на территории Смарагдиуса, а другая половина – в Кристаллиуме. Но наклонено оно было в сторону Кристаллиума, словно тянулось к простору и пыталось сбежать из тесного Смарагдиуса, где ему, такому великану, не хватало места. Поэтому девушки считали его своим.
Подойдя к дереву, Виолана крикнула:
– Сильвина, ты здесь?
Ответом ей была тишина. Но Виолана знала, что подруга здесь, ведь тишина была не простой, а осуждающей и зловещей. Так молчать умела только Сильвина. Обижаясь, она замыкалась в себе, поджимала губы и начинала дуться, что всегда ранило впечатлительную Виолану, которая делала все, чтобы как можно быстрее помириться с подругой. Разумеется, во всех ссорах виноватой всегда оказывалась именно Виолана.
Вот и сейчас, глубоко вздохнув и попросив Луну подождать внизу, она поднялась, чтобы в очередной раз первой заговорить с Сильвиной.
Виолана не ошиблась, подруга действительно была там. Удобно вытянувшись на белоснежном шерстяном пледе, она лениво грызла засахаренные орешки и ни единым жестом не показала, что видит Виолану.
– Вот ты где, а я тебя ищу-ищу. Мне нужно поговорить с тобой. Я переживаю.
В ответ многозначительное молчание.
– Я не понимаю, на что ты обиделась. Я же не виновата, что прошла отбор, а ты нет.