Магическая Академия, мой бывший ректор-дракон и я

(От автора: Хехиин – ворон, но в мирах нет такого слова ворон, так как такой птицы попросту не существует, поэтому он просто Хехиин. И он каркает, но и слова каркать для Дамиана не существует, поэтому Хехиин издаёт звуки.
Бог Смерти путешествовал по мирам, в земном мире повстречал ворона, он ему понравился, поэтому и решил воссоздать ворона в своем сыне)
— Занят, — согласно киваю, — у Бога Смерти много дел. А тебя отпустили или сбежал?
Хехиин издаёт возмущенный звук и задевает меня крылом по плечу.
— Не дерись, — смеюсь, — ты у нас взрослый и сам решаешь, когда и где летать.
Хехиин кивает и подставляет шею. Чешу этого наглеца, перебирая перышки. Хехиин дергает головой, словно прислушивается.
— Взрослого и самостоятельного Хехиина зовёт отец? — подшучиваю, за что получаю крылом по голове. — Шутка.
Хехиин коротко прощается, клюет меня в руку за безобидную шутку и исчезает в портале.
— Какой обидчивый, — открываю бутылку вина и делаю глоток.
Кати появляется в углу комнаты, смотрю на ее потрясающее тело в одном белье. Хехиин! Кати уверена, что это сон, жмется ко мне, плачет, делится произошедшим, просит ее взять… Дракон подталкивает меня к метке, чтобы другие драконы к ней не подходили, наше значит наше, сопротивляюсь, но животная сторона побеждает, выпускаю клыки и впиваюсь в манящее тело.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Теодос приходит ночью во дворец, возникая в кабинете Дориана, и ухмыляется.
— Дитя, разве это не божественное благословение, что Екатерина понесла, — Теодос подходит ближе, касаясь моих волос и шепчет на ухо, — но благословения можно лишиться, как и супруги с ребенком. Черная метка, Дамиан. Не разочаруй меня, дитя. Мне нужен ее гнев, ее отчаяние и боль.
Закрываю глаза и сдерживаюсь. Дракон беснуется. Забрать, защитить, спрятать, — разум занимают лишь животные инстинкты.
— Злость не красит тебя, дитя, — пальцы перебирают мои волосы, борюсь с отвращением. — Мой милый мальчик, действуй.
Пью в обители Смерти после ссоры с Кати, метка Теодоса получилась отвратительной. Меня выворачивает от ненависти к себе, за боль, что она испытывает, отголоски которой, ощущаю по нашей связи. Хехиин принимает человекоподобный облик, садится напротив и смотрит с осуждением.
— Теодос просто угрожает, — Хехиин закидывает ногу на ногу, открывает собственную бутылку и наливает вино в бокал.
— Он забрал моего наследника, — заливаю свою боль вином. — Принудил обидеть супругу, грозился убить ее и нашего неродившегося ребенка.
— Эрик спит в поместье Теодоса в Аркации, он его обязательно вернет, а Екатерину не тронул бы. Теодос создатель, а не убийца. Он одаривает, а не лишает.
Отворачиваюсь, сжимая челюсть, чтобы не наговорить лишнего.
Боги. Куда им до мыслей смертных…
— Отобранные дети мотивируют, Екатерина завершает создание артефакта, — Теодос появляется с бутылкой, садится на диван и вытягивает ноги, — как и умирающие. Моя малышка Вайнора мертва, эти твари убили мою дочь, — Теодос отпивает из бутылки и указывает на меня, — твари убивают моих детей. Кайидос умирает. Мое дитя умирает, а я могу лишь наблюдать за его последними мгновениями. Моей силой убивают моих же детей…
Теодос переводит взгляд на окно… и плачет.
Боги плачут.
— Мои прелестные дети, — кровавые слезы стекают по бледной коже. — Бреннан был одним из, найди остальных, Дамиан.
Теодос поднимается с дивана и, пошатываясь, подходит ко мне.
— Дитя, — касается моих плеч, — уничтожь их всех, — и кладет передо мной золотой меч.
— Это… — сглатываю собравшуюся во рту вязкую слюну.
— Мой меч, — Теодос проводит по лезвию рукой и оно светится. — Дотронься и поглоти его силу, дитя.
— Он перестанет существовать, — сияющий гнев Теодоса. Абсолютная божественная сила заключенная в мече. Единственный в своем роде. Меч из легенд, в книгах Теодоса изображают воином с мечом, поднятым вверх, как знамя.
— Или он, или мы, — Теодос берет меня за ладонь и накрывает ею эфес меча, он светится и обжигает мою кожу, сжимаю челюсти и наблюдаю, как магия из меча перетекает в меня. Чужая, отличающаяся от моей, поглощает и утягивает за собой в омут. Дракон беснуется, почуяв силу, и старается перехватить контроль, рычу и сдерживаю его. Меч растворяется, отдавая божественный свет.
— Мое дитя, — Теодос улыбается, — мое прелестное дитя.
Застываю.
— Мое новое божественное дитя, — Теодос обнимает меня.
— Но…
— Я не заберу твой облик и твою жизнь, в обмен на маленькую кровную месть.
Киваю.
Дракон молчит, не знает, как реагировать на внезапное приобретение… божественности. Радоваться? Пугаться? Злиться?
— И прости за яд в вине, дитя, — шепчет Теодос.
— Яд?
— Лишь при смерти можно принять божественное, дитя. Кати прокляла тебя, лишила драконьей регенерации, я добавил щепотку яда в вино. Ты медленно умирал…
Пропускаю мимо себя разговоры о яде. Было и было. Не никого важнее Кати, Эрика и неродившегося ребенка.
— Кати лишь на часть эльфийка, — она не может жить вечно. — Кати умрет на моих руках? А мои дети?
— Дамиан, дитя, — шепчет Теодос мне на ухо, — в тебе достаточно божественной силы, чтобы исправить эту небольшую, — замолкает на несколько мгновений, — проблему.
Киваю и поднимаюсь на ноги, открываю портал и смотрю на сияние, переливающееся золотом. Поджимаю губы и прикрываю от отчаяния глаза. Моя магия…
— Теодос…
— Отец, — поправляет меня божество.
— Отец, я… дракон и некромант?
— Да, дитя.
— Благодарю… отец, — в одно мгновение стал сыном бога, хоть драконом и некромантом остался.
— Жаль, светлые волосы и глаза смотрелись бы просто потрясающе, дети такие дети, — звучит обидчивый голос Теодоса мне в спину.