Притворись нашей мамой

Пулей несусь на выход, выталкиваю мужчину и захлопываю дверь в комнату девочки.
– Ты чего? Пусти, – удивляется Демид.
– Соскучилась. Может, повторим? – не понимаю, что несу. Но обнимаю майора за крепкую шею и вжимаю его в свою пышную грудь, которая, как на зло, сегодня без одёжки, просто спряталась за тонкой блузкой.
***
– Я же говорил, что ещё сама бегать будешь! – втапливается в меня всем корпусом, прижимает к стене.
Горячие губы ложатся поверх блузки и сминают грудь.
– Ах! – зарываюсь пальцами в мягких волосах мужчины.
Крепкие руки бродят по моей попке. И я несказанно радуюсь тому, что сегодня надела джинсы. Настырные пальцы пытаются расстегнуть замок.
С каждой секундой очень тяжело сопротивляться не только мужчине, но и самой себе.
Демид тоже теряется в пространстве. Позабыв, где находится, сдирает с меня блузку. Его жадный взгляд ложится на два полушария.
– Копец! Ты такая красивая! – выдыхает еле слышно и впивается губами.
– Прекрати. Алёна за стенкой! – вразумляю мужчину, крепко вцепившись ему в плечо.
Одной рукой отталкиваю, второй держу за руку.
– Ладно, – отлепляется с трудом. – Жду в душе.
– Хорошо, – поднимаю блузку с пола, надеваю. Возвращаюсь в комнату.
Алёнка по-прежнему болтает с мамой. Улыбашка наша уже расцвела, щебечет.
– Всё! – отключаю телефон.
– Иди сюда, – беру девочку за руку. Веду к кровати. Садимся. – Плаксик мой, давай договоримся, что ты больше не плачешь, не гадаешь на ромашках. Видишь, мама тебя любит очень сильно. Только у неё очень много работы, маленький голодный спиногрызик, через океан не летают самолёты, поэтому она не может прилететь к нам. А ещё мы должны скрывать с тобой от твоего папы, что ты разговариваешь с мамой. Поняла?!
Большие голубые глаза прожигают меня голубым холодным пламенем.
– Это очень важно. Если расскажешь папе, то больше не увидишь маму в телефоне.
Я вся трясусь. Алёнка – болтушка, слишком ненадёжный партнёр для хранения тайн. Если она меня выдаст, то всё.
Полный абзац. Демид не поедет со мной в Сочи.
Демид…он же ждёт меня в ванной.
Боже мой!
Включаю мультики, смотрим, смеёмся.
Дверь открывается. В проёме злой Удальцов в плавках. Манит меня пальцем. Мотаю головой, показываю на улыбающуюся малышку.
Мужчина замирает. Через мгновение расплывается в улыбке. Исчезает. Появляется через пять минут, одетый, как подобает домашнему папе – в трико и футболке.
– Девчонки, может, выйдем на улицу? Покатаемся на великах?
– Да! – кричим синхронно, вскакивая с мест.
Прохожу мимо Демида, пытаясь не задеть его, но он сам ловит моё бедро своим.
– Ты обалденная! – выдыхает мне в затылок.
Зато ты нет! – бурчу про себя. Сегодня поняла, что Демид мне безумно нравится, я трепещу в его руках, хочу быть с ним.
А ещё именно сегодня я решила, что этому никогда не бывать!
Я его боюсь. Любая ошибка с моей стороны, и он меня больно накажет, как Свету.
Ошиблась женщина, вышла замуж за полицейского, не рассчитала свои силы. Не смогла сидеть в бедности и одиночестве. Загуляла баба.
Постой-ка, что это получается. Она изменяла ему всегда? Шесть лет назад, когда они только поженились. Три года назад, когда встретила хоккеиста.
Разве Удальцов заслужил такую женщину?
Как можно изменять любимому?
– Няня! Чего застыла? У тебя ребёнок голый и грязный. Давайте, быстрее. Я пока велосипеды достану.
– Хорошо, – встрепенулась я. – Бусинка, идём в ванную.
    
Глава 21
Демид
После велосипедной прогулки возвращаемся домой. Злата умывает Алёнку, укладывает спать.
Сижу в холле с чашкой остывающего чая, караулю няню, снующую туда-сюда.
Она же мне сегодня явно предлагала себя. А я чуть не поддался её ведьминским чарам.
Смотрю на часы – десять вечера. Как по расписанию девушка выходит из комнаты дочери. Замечает меня, краснеет.
– Уснула?
– Да.
– Иди сюда, – показываю на место рядом с собой.
Послушно подходит, садится на краешек мягкой софы. Ёрзает, будто ей иголок подложили.
– Послушай, – не смотрю на красотку, чтобы её ангельская внешность не сбила меня с настроя. – Наши отношения с тобой должны быть сугубо рабочими, а они постоянно превращаются в Чёрт-те что! То мы ругаемся, то целуемся, то вместе душ принимаем. Если дочь увидит, то получит эмоциональную травму. Давай договоримся на берегу держаться друг от друга подальше.
Осмеливаюсь, поднимаю на Злату глаза. Она отвечает мне изучающим взглядом.
– Я согласна! Меня устраивает подобное положение вещей. Так нам всем будет легче.
– Ну и ладненько! Кстати, я перенёс отъезд на воскресенье. У друга день рождения. Пригласил меня на дачу в субботу. В пятницу я взял отгул, чтобы провести день с дочерью. (Заранее решил не приглашать с нами на прогулку няню, чтобы она не оттягивала внимание дочери от меня). Так что даю тебе выходные на три дня. Приходи на работу в понедельник.
Злата прищуривается, открывает рот, будто что-то хочет сказать.
Понимаю её с полуслова.
– Чайкина, я уже сказал, что не возьму тебя с собой. Там опасно. А здесь за дочкой нужен присмотр. Лучше тебя с этим никто не справится.
– Почему?
– Она тебя любит! – говорю правду, хоть и не очень приятную для себя. Ловлю себя на ревности.
– Ага, любит. Лупила меня сегодня, – вспоминает няня с обидой.
– Именно! Она вела себя так, как ведёт только с близкими. Даже Мия не удостаивается подобного отношения к себе. А она, на минуточку, её официальный опекун! У неё есть официально заверенная нотариусом доверенность.
– Ладно, – безразлично отвечает Злата, поднимаясь с софы. Подходит к этажерке с обувью, наклоняется с своей парой.
Твою мать! Нервно дёргаюсь, когда перед моим носом предстаёт красивая женская попка.
Смотрю в потолок, пытаясь побороть себя. Не выходит. Вспоминаю про Алёну. Про то, что Златка пытается украсть у меня любовь дочери. Тут же желание гаснет.
– Пока, – киваю закрывающейся двери.
Иду в комнату дочери, хочу пожелать ей спокойной ночи. Пытаюсь нащупать в темноте её головку с шелковистыми волосиками, но вместо этого мои пальцы встречаются с чем-то лохматым и колким.