Крылья

– Ну и что?
– Ничего. Сидит твой красавчик сейчас верхом на ближайшей балке. Удобно и безопасно.
– Скажешь тоже, безопасно! – Ланка с ужасом покосилась на огромное пустое пространство за перилами.
– Ва… – Истошный вопль не удался. Илка без всяких церемоний зажал ей рот.
– Тихо! Ты что, забыла? Мы же побег готовим. Заметит кто его там – и все. Ему конец, и нас по головке не погладят.
– Какой побег? Я туда не полезу.
– Полезешь как миленькая.
– Я вам не муха. Я не умею по стенкам ползать.
– Не надо по стенкам. Сделаем веревку с узлами. Варка щас все осмотрит, а потом полезет первым, закрепит ее где надо и внизу подстрахует, чтоб она не болталась.
– Вы оба тронутые. Что ты, что Варка. Я не полезу. А вы убьетесь и больше ничего.
За перилами послышался слабый свист. Перегнувшись, Илка и Ланка обнаружили высунувшуюся из-под балкона исцарапанную руку. Рука слепо шарила, пытаясь за что-нибудь уцепиться.
Илка первый понял – что-то неладно. Навалившись животом на перила, он свесился вниз насколько хватило храбрости и ухватил блуждающую руку за запястье. Из-под балкона показалась вторая рука, в которую, к удивлению Илки, по-кошачьи ловко вцепилась Ланка. Вдвоем они кое-как втащили наверх бледного взлохмаченного Варку и усадили спиной к стене. Он давился, как будто что-то мешало ему дышать, и был даже не бледный, а какой-то зеленоватый.
– Ну, что там? – спросил Илка.
– Щас, – прохрипел Варка, – водички бы. Лан, принеси, а?
Ланка кивнула и отправилась в гостиную. Маленький бочонок с водой ставили раз в сутки. Этого едва хватало, чтобы все могли напиться. Так что об умывании пришлось забыть.
Проводив ее взглядом, Варка вцепился в Илкино плечо и, дотянувшись до его уха, торопливо зашептал:
– Спуститься без веревки – никак. Стена гладкая, нигде ни водостоков, ни украшений. С веревкой – тоже никак. Там ниже – три ряда окон. И везде народу полно. Голоса слышно. Скинем веревку – сразу заметят. Да и высоко очень. Стена, а потом еще ров. Нам такую веревку не сделать. Только… – он задохнулся, – ты прав. Все равно надо бежать. Там… я съехал по балке… А там окно открыто… прямо под нами… они говорили… король… говорил с этим козлом Стефаном… – Тут Варка замолчал и уставился прямо перед собой, будто снова увидел живого крайна.
– Ну?! – без всякой жалости встряхнул его Илка.
– Нас убьют, – сообщил Варка обычным спокойным голосом. – Не выпустят они нас. Только если горожане взбунтуются, они убьют нас сразу, всех и очень быстро. А если нет – то… все равно убьют.
– Почему? – быстро спросил Илка.
– Потому! – четко ответил Варка, и тут его вырвало. – Мы не заложники. Мы – собачий корм, понял? – разъяснил он, отплевываясь и вытирая рот рукавом.
– Чего-чего?
– Мантикоры – псы войны. Ум человека, сила льва, яд тысячи скорпионов. Псы войны жрут людей. Всяких. Живых или мертвых, им наплевать.
– А нас-то зачем хватать? Ты же слышал, у них в подвалах и так чуть ли не полгорода.
– Нами он расплатится в самом конце. Любимое лакомство мантикор – невинные дети. Живые дети.
– Так разве ж мы дети?
– А ты чего думал, ты взрослый, что ли? Не говори никому, – заторопился он, завидев Ланку с мокрой луженой кружкой, – курицам не говори… опять заведутся… орать начнут.
Илка кивнул. С этим он был согласен. Пока Варка жадно пил, а Ланка смотрела на это и жалостливо вздыхала, лучший ученик лицеума напряженно думал.
– Слышь, красавчик, а если через верх?
– Наверх? На крышу? Можно, наверное. А что толку… Это же башня.
– Правильно. Башня, пристроенная к главному зданию. Там с другой стороны до крыши дворца рукой подать. И окон там точно нет.
– Хорошо. Залезем мы на крышу дворца. А потом? Спускаться где-то все равно надо.
– А мы не будем спускаться. Крыша-то черепичная. А под черепицей настил из досок. Между досками щели. Взрослый, может, и не пролезет, а мы – запросто. Черепицу разберем и на чердак. И черепицу на место положим, как будто так и было. А может, слуховое окно найдем. Это еще проще. Чердак большой, лестниц должно быть много. Можно разделиться и разбегаться поодиночке.
– Вы тронутые, – простонала Ланка.
– Годится, – сказал Варка, глядя вверх, на украшенную фигурным карнизом верхушку башни, – щас я передохну и… – Тут он осекся и замолчал. Илка проследил за его взглядом и невольно присел.
Балкон накрыла огромная тень. Сквозь клубы дыма они увидели размытый контур распахнутых крыльев… Крылья шевельнулись в медленном ленивом взмахе. Тень стремительно унесло с балкона. Было видно, как она, скользя по верхушкам деревьев, бесшумно несется к городу.
– Ой, мамочки! – пискнула Ланка.
– Вечером, – сказал Варка. – А лучше ночью.
– А ты сумеешь ночью? – усомнился Илка.
– Придется суметь.
– Сорвешься.
– Страховать будете. А потом по этой же веревке все и полезете.
– Все, кто сможет, – пробормотал Илка. Варка промолчал. Он знал, найдутся такие, кто не сможет.
* * *
Остаток дня Варка провел в полной праздности. Лежа на спине, он внимательнейшим образом разглядывал каждую пядь нависавшей над ним стены. Ночи сейчас безлунные, фонаря нет, а если бы был, все равно фонарем пользоваться нельзя. Так что лезть придется ощупью. Впрочем, задача не казалась ему особенно трудной. Встать у стены на перила балкона, уцепиться за резное украшение, что тянется вокруг всего окна. Хорошо, что в эпоху Безумной Анны так любили резьбу по камню. Удобная штука эта резьба. А вот дальше пять – семь саженей совершенно гладкой стены. Ну, положим, не очень гладкой, если цепляться за щели между блоками кладки. Трудно, но одолеть можно. Стало быть, лезть придется босиком. А дальше опять удобно, под самой крышей пояс из высеченных из камня розеток, таких же, как на перилах балкона.
Все прочие в это время трудились не покладая рук. Работал даже Андрес, которому всегда было на всех плевать. В ход пошли ветхие покрывала из спальни, насквозь пропылившийся балдахин, какие-то древние плащи из гардеробной. Парни раздирали их на полосы, а девчонки вязали веревку. Дело спорилось плохо, разнородные куски полуистлевшей ткани просто распадались под руками. Но потом от шума в гардеробной проснулась Фамка. Разобравшись, в чем дело, она вежливейшим голосом примерной лицеистки в пух и прах раскритиковала работу Ланки и прочих куриц. Оказалось, что узлы вяжутся совсем не так, а то, что они навязали, расползется от одного прикосновения. Полосы ветхой ткани следует сначала сплетать друг с другом, по три, а то и по четыре, для большей надежности. Ланка злилась, фыркала, но вынуждена была со всем согласиться. Невооруженным глазом было видно, что Фамка права. Теперь курицы сплетали полосы, а Фамка привычными пальцами вязала узлы. Когда не было работы, они с матерью частенько ходили в порт чинить рыбацкие сети.