Крылья

– Это хорошо. Трясет – значит, живой.
– А ты, краса наша неописанная, не погнушайся ручки замарать, подбрось уголька, – приказала Фамка.
Илана фыркнула, выражая полное и окончательное презрение ко всяким убогим, но потянулась к ведерку, на дне которого болтались остатки угля. Она не могла понять, как получилось, что забитая грязнуля Фамка и нищенка с Болота принялись ловко распоряжаться в этом темном запущенном доме, отодвинув в сторону ее, Илану, полковничью дочь, некоронованную королеву лицеума. Она и опомниться не успела, как затопили камин, в лампу долили масла, нагрели воды в закопченном котле, отыскали и честно, на троих, разделили оставленную на столе под холстинкой еду: несколько круглых лепешек из тех, что пекут в портовых кабаках. Черствых, из плохо просеянной муки да еще и смазанных каким-то подозрительным жиром. Раньше Ланка такие не стала бы и нюхать, но после двухнедельной голодовки ела так, что за ушами трещало. Ее не остановило даже подозрение, что они присвоили сегодняшний ужин Крысы. Наевшись, она нашла в себе силы разозлиться.
Эта тихоня и подлиза Фамка стала вдруг грубой и наглой. Более того, выяснилось, что Ланку она терпеть не может. Спрашивается, за что? Ничего плохого Ланка ей не сделала, разве что в самом начале поучила немного, объяснила, что в лицеуме неряхам делать нечего, указала дочке корзинщицы ее место.
Но выяснилось, что нахальной выскочке это место почему-то не понравилось. Впрочем, если бы не ее глупые и неуместные замечания, в кухне было бы даже уютно. Тепло, светло, безопасно. Крыса, укрытый одеялом, тихо лежал на своих крыльях и больше не смущал Ланку своим истерзанным видом. Все будет хорошо. Скоро придет господин Ясень. Ланка вздохнула. Варкин отец, знаменитый травник, был могучим мужчиной с огромной копной светлых волос, не таким красивым, как Варка, но ловким, решительным и совершенно бесстрашным. Он все устроит, и все закончится благополучно.
Вот только собаки не унимаются. Воют и воют.
– Чует мое сердце, найдут они нас, – пробормотала Фамка.
– Не-а, – бодро возразила Жданка, – ты послушай, они же до сих пор в Садах ищут. Как он нас оттуда вытащил – ума не приложу.
– Ну он же крайн, – устало прищурилась Фамка, – кто его знает, чего они могут, крайны-то.
– Крайны умеют строить колодцы, – проговорила Ланка, задумчиво глядя на огонь.
– Чего?! – на этот раз фыркнула Фамка.
– Сказка такая есть. У меня няня была родом из Пригорья, так она все время про крайнов рассказывала.
– Подумаешь, няня у нее была, – с невыразимым презрением пробормотала Фамка.
– Про что сказка-то? – азартно спросила Жданка. Она уселась рядом с Крысой и тихонько сжала его здоровую руку. Крыса, конечно же, на это никак не ответил.
Ланка снова вздохнула.
– В давние-давние времена один прекрасный и мудрый крайн влюбился в дочь князя. Юная княжна тоже полюбила прекрасного крайна. Князь же, желая выдать дочь по своему выбору, заточил ее в высокую башню, а крайна приказал схватить и бросить в подземелье, чтобы тот не смог улететь. Но крайн призвал силу своих крыльев, построил колодец из подземелья прямо на самый верх башни, где томилась юная княжна, и унес ее в свой небесный замок.
– Колодец из подземелья в башню? – фыркнула Фамка. – Снизу вверх, что ли?
Ланка пожала плечами, пошуровала кочергой в камине.
– Так говорится в сказке.
– Ага, – принялась рассуждать Жданка, легко поглаживая руку крайна, – он построил для нас колодец. Только большой. И теперь они нас не найдут. Мы просто исчезли.
– Тихо! – вдруг сказала Фамка. Вой стал иным. Сейчас это было страстное поскуливание своры, бегущей по свежему следу. И в этот миг в дверь заколотили. Громко, по-хозяйски настойчиво.
От неожиданности Ланка взвизгнула. Фамка схватила заточку и бесшумно скользнула к двери.
– Открывайте, – хрипло сказали оттуда, – вы чё, заснули, что ли?
Варка ввалился в кухню, нагруженный, как вьючная лошадь, и потный, как мокрая мышь. Впереди себя он толкал Илку.
Ланка снова взвизгнула и бросилась к ним. Илка был какой-то странный. Варке пришлось тянуть и подталкивать его, как большую тряпичную куклу, бессмысленную и безвольную. Основательный пинок отправил его на середину кухни, где он и остановился, тихо покачиваясь.
– Илка, ты что? Ты дома-то был? – Ланка схватила его за плечи, встряхнула хорошенько. – Илечка, что с тобой?
Избавившись от Илки, которого пришлось тащить в гору вдоль всего Колокольного переулка, Варка целеустремленно двинулся к столу и принялся выкладывать из торбы баночки, скляночки, сверточки и мешочки.
– А где господин Ясень? – спросила не сводившая с него мрачных глаз Фамка.
– Нету, – разъяснил он.
Фамка скривилась и больше вопросов не задавала.
– Так, – бормотал Варка, – настой тысячелистника, отвар сушеницы болотной, настой подорожника – это наружное, для пластырей, настой водяного перца, настой пастушьей сумки – это внутрь, против кровотечения. Ну и как я ему это дам, если он глотать не может? Древесный уголь, мазь из живицы и пчелиного воска, крапива сушеная – это наружное, маковое молочко – обезболивающее, внутрь, принимать с осторожностью… толченые корни кровохлебки… это сейчас не годится, это настаивать надо… Он как, живой? – Варка поднял на Фамку измученные глаза.
Фамка кивнула.
– Дышит, – подтвердила Жданка, по-прежнему сжимавшая безвольную руку крайна.
Варка с ужасом глядел на стол, уставленный лекарствами. Сию минуту ему предстояло лечить смертельно раненного, а он не знал – как. То есть кое-что он, конечно, знал, но это была такая малость… Может, лучше послушаться Фамку и оставить все как есть, не мучить умирающего…
– Горячую воду давай, – сказал он Фамке, уставившейся на него своими черными глазищами, – и сама руки вымой. Будешь помогать.
Фамка моментально подчинилась. Варка был серый от усталости и встрепанный, как драный портовый кот. Глаза у него горели, как у того же кота, и подбородок торчал решительно. Он явно знал, что делает.
– Режь бинты, доставай из торбы корпию. Щас будем накладывать пластыри и перевязывать.


– А с пулей как? – тихонько спросила Фамка.
– Потом, – отрезал Варка, – сначала то, что я наверняка умею.
* * *
Возились они долго. Мелкие порезы, сильно кровоточившая рваная рана у основания шеи над ключицей, широкая сквозная рана на бедре… Варка был уверен, что задета кость, но сделать с этим ничего не мог.
Ланка им не помогала. Она уговаривала и успокаивала Илку, который молча, но настойчиво порывался куда-то идти.
– Так, – сказал наконец Варка, сгибом локтя стирая пот со лба, – с этим все. Жданка, дышит он?