Училка и мажор

Чёрт, долбанный Паша. Спасибо за травму, придурок.
Снова беру телефон. Странная щекотка расползается по телу, вдруг делая кожу крайне чувствительной. Будто у меня температура, и одежда доставляет дискомфорт.
“Ты куда пропала?” — светится сообщение, пришедшее пару секунд назад.
“Я здесь”
Я-то здесь, но… на то, чем он сейчас предлагает заняться, не готова. Это для меня как-то слишком. Всё это “я медленно прижимаю тебя к себе… ты горишь…мои пальцы оттягивают край твоих трусиков”
В каком-то современном романе читала и, признаюсь, меня пробивало на смех. Да и вообще как-то стрёмно это.
“Адамовна”
“Струсила?”
Да.
“Нет”
О! Василина, твои руки и голова не коннектятся?
Ударяю себя ладонью по лбу, и, прикусив губу, пытаюсь как-то выплыть. Аккуратно увильнуть, хотя на теле каждый волосок уже встал дыбом, стоило только представить, каково это может быть — заняться с Радичем сексом онлайн.
“Просто это не моё”
“Ты сейчас закусила губу и думаешь, как отмазаться от того, чтобы не слать мне фотку своих сисек и не писать, какой вкусный мой член?”
Ох, мать твою.
Отбрасываю телефон и встаю. Хожу туда-сюда по комнате и не могу успокоиться. В желудке ощущается лёгкая дрожь. Я, пытаясь как-то совладать с собой, несколько раз провожу ладонями по волосам и делаю глубокий вдох.
Что же он делает со мною?
Все реакции организма на максимум. То в жар, то в холод. Я творю то, на что бы никогда не решилась.
“Давай по классике, — прилетает новое сообщение. — Что на тебе надето, детка?”
О-о!
Я замираю напротив шкафа с большим зеркалом на всю дверь. Сжимаю немеющие пальцы в кулаки. Вижу в отражении, как лихорадочно сверкают глаза, как большими красными пятнами на щеках разлился румянец.
Пить хочу — в горле сохнет. Я будто пьяна. И бокал осушила не один.
“Василина?”
“Просто напиши, что сейчас на тебе”
Не просто. Я ведь понимаю. Если сейчас отвечу ему — вступлю в игру. Смогу ли выйти в любой момент или увязну в ней, как и во всём, что связано с Семёном? Как увязла в нём самом.
Мушка в янтаре. Попалась.
Долго смотрю на своё отражение. Осторожно, будто втайне от себя самой, чуть оттягиваю сначала одну полу халата, потом вторую. Будто он тоже здесь и видит меня.
“Новое бельё” — быстро печатаю и, прикрыв глаза, жму отправить.
“Для меня купила?”
Для него. Для себя.
Оба варианта нравятся.
“Расскажи какое”
Я думала, он попросит фото. И, несмотря на дежавю и уже подтверждённую негативом опрометчивость таких решений, я понимаю, что сделала бы это фото.
“Лиловое. Нежное. Кружевное…”
“Соски торчат?”
Опускаю взгляд сначала на своё бюст, а потом снова смотрю на зеркало.
“Немного”
“Хочу увидеть”
“Сфоткай, Василина, — прилетает после целой минуты тишины и сомнений с моей стороны. — Я понимаю, чего ты боишься. Сфоткай без лица, только грудь”
“Я дико хочу увидеть твои сиськи”
“Охуеть как хочу”
Сообщения летят одно за одним.
“Адамовна”
“Иначе приеду сейчас”
О, я была бы сейчас этому очень рада. Но, к сожалению, знаю, что завтра у Семёна важные соревнования. И ему нужно выспаться. А если он приедет, то мало того, что потратит время на дорогу, так и уж точно выспаться не получится.
Поэтому чего не сделаешь ради здорового сна некоторых…
Включаю камеру и отвожу телефон дальше на вытянутую руку. Пальцы подрагивают. Слежу, чтобы в объектив попала только грудь и кромка бюстгальтера.
Фотка получается супер, даже мне нравится.
Отсылаю закусив губы и задержав дыхание.
И вдруг, буквально через секунду приходит ответ.
“Чёрт”
“Охуеть”
А потом… потом фото. Члена.
Мать твою… отшвыриваю телефон на покрывало кровати снова, ощущая, как жар бросается не только в лицо, но и в промежность. Появляется внезапная непреодолимая потребность сильно сжать бёдра.
Блин, в кого я превращаюсь? Одержимая нимфоманка, у которой от фотки члена в переписке с парнем за пару секунд промокают трусы.
“Почему молчишь?”
“Дар речи потеряла”
Не спрашивает — утверждает. И прав, что уж…
“Я знал, что ты оценишь”
И смайлик с самой невинной улыбочкой.
“Потрогай себя и сфоткай пальцы. Хочу видеть, насколько ты мокрая”
Ну нет уж, Семён, это уже совсем перебор. Даже не знаю, что быстрее превратиться в пепел: моё лицо или трусы.
“Я не стану делать этого, Семён”
“Тогда просто потрогай”
Я делаю это нечасто. Очень нечасто. Но сейчас это кажется таким же жизненно необходимым, как и дыхание. Ни удержаться, ни стерпеть.
“Ну же, Василина, я хочу знать, когда ты начнёшь. Я тоже начну. А я уже не могу терпеть. Красивого вирта не вышло, уж слишком у тебя офигенные сиськи. Хочу кончить. Вместе?”
Телефон звонком обжигает пальцы. Раньше, чем осознаю, снимаю трубку.
— Ты ведь по переписке не решишься, да?
Бархатный голос ласкает слух, возбуждая ещё сильнее. Я будто нахожусь в каком-то состоянии изменённого сознания.
— Хочу слышать тебя, Василина. Ты будешь делать это стоя или лёжа?
— Я…
Фу-ух. Это слишком возбуждающе. Я слышу всего лишь голос, но ощущения, будто он рядом. Смотрит. Прикасается.
Я лежу на постели. Глаза в потолок, рука медленно сползает к резинке трусиков.
Не могу говорить. Только дышать.
И он всё понимает. Не требует. Шепчет мне то пошлые слова, то ласковые. Командует как мне ласкать себя. Быстрее, медленнее, сильнее давить, слабее…
Глаза я закрываю уже в самый последний момент, когда оргазм сковывает всё тело.
Телефон лежит рядом, но Семён слышит моё дыхание, а я его. Нам сейчас не нужно большего.
Понимаю, что он отключился лишь когда чувствую вибрацию от сообщения.
«Спокойной ночи, Василина»
И тебе спокойной… ночи…
    
30
Руки дрожат, когда я беру малыша. Господи, ну какой же он крошечный! Какой беззащитный. И вместе с тем — идеальный. Что-то высшее, созданное природой. Необыкновенное.