Ведьмина дорога

— Ну, вот, — выговорила ведьма, ставя коромысло, куда показала Рамона. В кабаке было пусто: люди подтянутся к вечеру. — Послать тебе Куно? Он, наверное, всё у знахаря вертится, а, может, опять к пастухам убежал.
— Погоди, — остановила её кабатчица и пристально вгляделась в лицо девушки. Магда забеспокоилась, но тут Рамона спросила:
— Ты осунулась. Ела сегодня? У меня с утра каша осталась, ещё не остыла.
Ведьма удивилась, но отнекиваться не стала.
— Спасибо, не откажусь. Я… ну, вчера днём, кажется, что-то ела. У меня кусок хлеба оставался.
Рамона покачала головой и поставила на стол тарелку с кашей.
— Так чего ж не пришла? Кабак разве для господ поставлен?
— Не подумала, — призналась Магда и уселась на лавку. Мало где в деревне женщина могла поесть за настоящим столом, обычно столы и лавки оставались для мужчин, а их жёны и дочери присаживались с мисками у очага. Но в кабаке всё было иначе. В доме у Магды — тоже, поэтому она благодарно кивнула и взялась за ложку.
— Ты что — вообще не готовишь? — неодобрительно спросила кабатчица.
— Нет, — покачала головой ведьма, облизывая ложку. Каша была что надо — в меру разварившаяся, с пряными травами, с растаявшим уже в тарелке куском сала. — Просто сейчас нельзя. Нельзя готовить на одном очаге еду и зелья.
— И часто ты варишь зелья? — не отставала женщина.
— Случается, — неопределённо пожала плечами Магда. Интерес женщины её настораживал.
— Вот что, — решительно заявила Рамона, накладывая вторую порцию каши. — Я не могу за тобой бегать каждый раз, а случайно мы редко сталкиваемся. Не глупи, приходи сюда. Поешь, с людьми пообщаешься, ко мне и с утра заходят. Подругу-то твою, небось, в замке кормят, а ты сидишь весь день над своими травами.
— Ну, если не помешаю, — благодарно улыбнулась Магда. За несколько лет, проведённых в деревне, она знала всех её жителей и… никого не знала. Они просто были… людьми. Неодарёнными. Не прозревшими. «Слепыми», как их называли проклятые. Задачей Магды было знать о них всё, смягчать тяготы их жизни и пытаться открыть им глаза. Сейчас ведьма вдруг задумалась, не была ли она слепой в большей степени, чем преданная оковам мира Рамона. Магда знала, ведала, но не видела. Просто не видела окружающих её людей. Проклятой, вроде бы, было и не положено к ним присматриваться, ведь все они обмануты Надзирателем, которого называют Заступником и которому молятся, умоляя усилить оковы.
— А ты вовсе не страшная, — вдруг сказала Рамона, которая пристально разглядывала лицо девушки. — Зачем прячешься в лесу?
— Так безопасней, — нехотя пробурчала Магда. — К тому же…
Ведьмы отличались от чёрных волшебников. Те грубо вскрывали законы мира, заставляя его повиноваться своей воле. Ведьмы же, как и колдуны, старались почувствовать, договориться, приладиться и понять. Понимать мир можно было только вдали от людей, там, где суета повседневных занятий и желаний не отвлекали от пения птиц и шелеста листвы. Иногда Магда думала — зачем же всё это, если мир был сотворён Создателем на горе свободным душам, насильно заточённым в ловушке плоти? Но ни учителя в Бурой башне, ни старая Верена ничего ей не отвечали.
— Красиво, — оценила Рамона, когда Магда постаралась донести до неё то, что любая ведьма чувствует, оставшись наедине с природой. — Да, в лесу хорошо. Я туда и сама хожу, если время выдаётся. А ты добрее, чем Верена.
— Она была очень старой, — заступилась за наставницу Магда.
— Когда я выходила замуж, ей было столько же, сколько мне сейчас, — возразила Рамона. — Я была девочкой, когда она впервые появилась. Старую ведьму уже и не помню, она померла, потом несколько лет никого из ваших не было, а потом пришла Верена. Красивая была, наглая. И уже тогда — очень злая. Без мзды и говорить-то откажется. А уж на свадьбу не позовут или на праздник какой — уж как ярилась! Состарилась быстро, как будто год за два жила. Видать, злоба её тяготила.
Магда пожала плечами.
— Надеюсь, со мной так не будет, — предположила она.
— Магда… а почему?.. Ты молодая, красивая, работящая… любой бы в жёны взял. А людям помогать и так можно. Зачем?
Ведьма вздохнула.
— Отец выгнал меня из дома, — сказала она. Рамона подтолкнула к ней ломоть хлеба и Магда, круто посолив, стала отщипывать по кусочку. — Сначала сестру выгнал, за то, что с пришлым путалась. А меня до полных лет дорастил и сказал — или в монастырь или за ворота. Братик у меня маленький, отец всё ему хотел оставить. А если бы мне приданное выделил — брату пришлось бы под руку к… к кому-нибудь идти.
— А ты не из простых, — отметила кабатчица. Магда, чуть помедлив, кивнула.
— Это уже неважно, — сказала она. — Все, кто по дорогам скитается, все они без роду-племени. А потом у меня дар открылся. Слишком много у меня злости было, чтобы белой магии учиться.
— Ищешь сестру? — тихо спросила Рамона. Магда подивилась проницательности этой простой женщины. Всё-таки, что-то они теряют в своих башнях, какое-то человеческое понимание. Стоит ли оно того?
— Ищу, — созналась она. — Только… Я думала, дар мне поможет. Но мы же проклятые. Для одного только нельзя дар использовать — что больше всего на свете хочешь. Если и попытаешься — не выйдет ничего.
Кабатчица молча подвинула стакан разбавленного вина. Магда благодарно кивнула.
— Знаешь… последние дни у меня предчувствие. Как будто скоро решится что-то, да только вот что — не знаю. Может, и сестра моя отыщется. Не верю я, что она просто так сгинула. Не верю.
— И не верь, — поддержала Рамона. — Сердцу своему верь. Если ищешь, если любишь — обязательно найдётся.
В кабаке распахнулась дверь и в неё ввалились младший пастух Натес и Куно. Натес был пьян, Куно трезв, но веселился не меньше приятеля.
— Бездельники! — заругалась Рамона и схватила полотенце. — Дармоеды!
Куно увернулся и удар пришёлся на пьяного Натеса. Тот запоздало отшатнулся и схлопотал второй удар.
— Я полы собралась мыть! — сердилась Рамона, — А воду кто натаскает? Столы кто поставит? А ну, живо за работу!
Натес подхватил вёдра и попытался шмыгнуть за дверь, но был изловлен разгневанной кабатчицей за ухо.
— Ку-уда?! Ищи-свищи тебя по всей деревне! Куно! Бегом немедленно. А ты столы поставь!
Потирая ухо, Натес принялся снимать столешницы с козел и ставить их вдоль стены.
— Отрабатывает, — усмехнулась Рамона, перехватив ошарашенный взгляд ведьмы. Хоть и молод был Натес, но всё же не мальчишка, чтобы терпеть такое обращение. Хотя характером младший пастух был на диво покладист. Бывают такие люди, толку от них никакого, но и вреда обычно не бывает. — С тех пор как у Рига корову волки заели, а у Меты воры двух коз увели прямо с пастбища, Натесу ничего за работу не полагается, а есть-то надо ему.