Ведьмина дорога

— Так и не торгуй. Кровь за кровь, ребёнка за ребёнка. Я вам — дочку баронскую, а вы мне — ребёнка ведьмы.
— Я не… — начала Магда и вдруг осеклась и отвернулась. — Хорошо.
— Клятву только дай, Маглейн. А то знаем вы вас, сперва «хорошо», а потом «да кто ты такой вообще?».
— Магда, ты с ума сошла?! — взвилась вампирша. — Виль, ты сказок наслушался?
— А ты не встревай. Давай, клянись, Маглейн.
Магда сидела так, что лица её рассмотреть не мог никто из собравшихся вокруг костра и только Вейма чуяла что-то… что-то непонятное творилось в её душе.
— Я, ведьма Магда, — начала девушка медленно, тщательно подбирая слова, — всей колдовской силой, которую сейчас в себе ощущаю, всем проклятием, которое я несу, клянусь, что отдам тебе, высшему посвящённому Вилю по прозвищу Медный Паук, своего первенца, едва ему минет семь лет, буде в нём проснётся колдовская сила — если он, Медный Паук, спасёт девицу Нору, дочь барона Фирмина, выполнив всё так, как желает барон. Доволен?
— Намудрила, — неодобрительно покачал головой батрак. — А если не проснётся к семи-то годам? Учить сызмала нужно.
— Решай, — зло бросила бывшая ведьма. — Тебе какой попало ученик нужен — или колдун? Или не надоело издеваться?
— Брось, Маглейн, — отмахнулся батрак. — Хитришь много. Ладно, принимаю твою клятву. Смотри у меня! Обмануть не вздумай, пожалеешь. Ты меня знаешь.
— Знаю, — коротко бросила бывшая ведьма.
— Вот и ладушки. Чего барон-то от меня хочет?
— Барон хочет, — медленно начала Вейма, прикрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться и не видеть паскудную рожу батрака перед собой, — чтобы ты вывел Нору из замка и помог ей добраться до безопасного места — такого, где её сможет защитить он сам, его люди или союзники — да так, чтобы ни одна живая душа не заподозрила ни колдовства, ни вмешательства проклятых. Чтобы казалось, что девушка сама сбежала или помогал ей обычный человек. Чтобы у любого не возникло в том никаких сомнений.
Батрак присвистнул.
— Простенький заказ! То есть я там ещё наследить должен как последний неумеха?
— Правильно понимаешь, — поддержал оборотень. — И не попасться.
— Ха! А если попадусь — барон меня не видел, я барона не знаю?
— Ага, — согласился оборотень. Тем более, так оно и есть. Ну, предложили тебе ночью в лесу девку украсть… а, может, ты сам напился, да решил, что герой хоть куда. Ври что хочешь, Виль, а барона не впутывай. Только ты не попадайся. Нам Нора нужна — как хлеб голодному.
— Дай подумать, — рассеянно отозвался батрак и действительно задумался. — Маглейн, а цветочки ты свои отравленные прихватила?
— Какие цветочки? — недоуменно моргнула бывшая ведьма.
— Ту дрянь, которой ты меня отравила — помнишь? Давай её сюда.
— Я не… — начала было Магда и осеклась. — Я не помню, что использовала.
— Ты совсем ума лишилась, Маглейн? — рассердился батрак. — Я помирать буду — вонь эту буду помнить, а ты забыла?! Каждый день новой пакостью кого-то травишь?
— Ну, забыла, — пожала плечами бывшая ведьма. — Обойдёшься без этого.
— Ха! Я совсем на дурака похож?
— Виль, — вдруг подала голос Вейма. — Виль, посмотри на меня…
Прозвучало это… как-то странно… как зов не то с небесных полей, не то из глубин преисподней. Вир вздрогнул и подозрительно покосился на жену. Батрак мгновение смотрел ей в глаза, потом отшатнулся и с ругательствами схватился за нож.
— Ах, ты!.. — грязно выругался он.
Вир угрожающе заворчал.
— Если ты ещё раз так назовёшь мою жену…
— Магда! — совершенно обычным тоном окликнула Вейма, не слушая мужчин. — Посмотри мне в глаза.
Бывшая ведьма смотрела дольше, чем батрак. А после встала и принялась копаться в сумке с травами, которую Вейма предусмотрительно захватила с собой.
— Это — твоя жена?! — тем временем оторопел Виль. — Это?!
Вместо ответа оборотень зарычал.
Магда тем временем достала стебли со знакомым горьковатым запахом и вопросительно посмотрела на подругу. Та принюхалась, скривилась и кивнула.
— Ну, даёшь, Серый! — хохотнул батрак и убрал нож. — С тобой она часто такие шутки выкидывает?
— Не твоё дело, — отрезала Вейма. — Не понимаю, что тебе не нравится. Ты хотел эти травы — ты их получишь.
— Подружкой своей не могла обойтись? — не успокаивался батрак.
— Ты представляешь, сколько трав она когда-либо заваривала? — пожала плечами вампирша. — А ты ничего. Быстро очухался. Но не очень-то на это полагайся. Будь на моём месте хоть тот же Липп — ты бы так легко не вырвался.
— Твой приятель пытался, — со значением напомнил Виль. — Не вышло ничего, помнишь? Когда вы твою подружку «спасали».
— Он все силы бросил на морок, — хмыкнула Вейма. — Если бы он не меня прикрывал, а сам им укутался — был бы сильнее.
— То-то он, пока сыном кузнеца был, одних младенцев жрал да пьяных, — возразил батрак.
— Это всё неважно, — нетерпеливо вмешался в перепалку оборотень, решивший, что жене покуда защита не требуется. — Паук, кроме трав, ещё чего-то попросишь?
— Да нет, — пожал плечами батрак. — Обойдусь. Пусть Маглейн их заварит, да разъяснит, как ими людей одурманить. А там — ждите поближе к замку, чтобы мне долго с девчонкой не расхаживать.
— Заварю, — кивнула бывшая ведьма, не став упоминать, что зашептать, как положено, она травы не сумеет. Может, если покрепче заварить, поможет… — Но ты смотри. Никого, кроме захватчиков, не убей. Это моё условие.
— А не то трав не дашь? — развеселился батрак. — Брось, Маглейн, для дела ведь нужно.
— А не то сделка отменяется, — ровно ответила бывшая ведьма. — С барона потом детей спрашивай.
— Ну и дура! — сплюнул батрак. — Всё-то тебе посложнее хочется.
— Неважно. Принимаешь с такими условиями?
— Совсем ума лишилась, — отмахнулся Виль.
— А кого ты там убивать собрался? — заинтересовался оборотень. — Колды самозванца тебе мало?
— А ты святошей сделался? — хмыкнул батрак. — Твоя-то какая печаль?
— Виль! — требовательно окликнула Магда.
— Не убью, если не попросят, — хмуро обещал батрак. — Довольна теперь? Если я всё дело завалю из-за твоей жалости — на себя пеняй.
— Попеняю, не бойся, — в тон ему ответила бывшая ведьма.
 
* * *
Наутро в лагерь баронов прибыл герольд. Многие ещё спали, но, разумеется, дозорные из ополчения бодрствовали и издалека заметили чужака. Он не стал подъезжать ближе, загарцевал на пегом коне в виду лагеря и протрубил тревожный сигнал.