Очень древнее зло

Назад… не выйдет.
Вперед?
К костям.
— Что… эт-то т-такое? — поинтересовалась Теттенике, вскарабкавшись на конскую спину.
Вокруг нас пытались сомкнуть кольцо Легионеры, но я откуда-то знала, что не получится.
У них.
Что пыль эта, она… она тем и страшна, что текуча. И ныне ползет, меняется, спешит добраться до темных фигур, оплести их, забраться под доспех.
— Стоять! — рявкнула я так, что даже драссар присел.
Надо же… умею, оказывается.
Пыль тоже замерла. На долю мгновенья, а потом движение возобновилось. По кругу. Чем бы оно ни было, оно обжило и этот дом, и эту комнату. Оно зародилось здесь… из чего?
— Как с ним справиться?
— Н-не знаю! Но если оно… если оно вцепится, мы умрем! Мы все…
— Хватит! Эту часть я уже слышала.
Не надо на меня панику нагонять, и я так уже паникую… будто в водовороте находимся. В огромном пыльном водовороте. И где-то там, за стенами, гневно завопил дракон.
Думай, Жора.
Думай!
Мечом…
— Можешь тыкнуть? — спросила я у ближайшего Легионера, и он молча разрубил ближайший клубок, который рассыпался… да пылью и рассыпался, а потом собрался снова, чтобы слиться с соседним. И тот — с еще одним. С…
Так.
Меч не поможет. Что остается? Ну, кроме надежды на чудо… думай, Жора…
— Да сделай ты что-нибудь! — взвизгнула Теттенике, крутясь. — Пока оно не добралось…
— Что?!
— Не знаю! Ты же… ты же демон!
Ну… условно говоря да, но… хвост сам прыгнул в руки, а я уставилась на искорки, что пробегали по нему. А ведь… пыль горит.
Нормальная.
А эта?
Я поглядела на неё… кошмар любой хозяйки медленно, но вполне успешно воплощался в нечто огромное и уродливое до крайности.
— Станьте теснее, — что-то я там такое помнила. — И лошадей держите.
Крылья сами собой развернулись. И пыль зашипела.
Боится?
Мать твою… попугая мне на плечо… она боится!
— Убирайся…
Монстр все же потянулся ко мне… лапами? Ложноножками? Что бы это ни было, но щелкнул хвост, и искры, упав в скопище пыли, вспыхнули. А потом… потом… я, конечно, слышала, что огонь — это опасно и… и все может загореться очень быстро. Но не настолько же! Тварь вдруг полыхнула и вся. Меня окатило жаром, а потом воздух вдруг вспучился, развернулся, ударив в грудь.
И я полетела.
Кажется.
Куда-то.
И что-то затрещало. Стало жарко. Страшно.
Больно.
    
Глава 26. Где ночь все-таки проходит
 
«А паче сластей и цветов, тканей дорогих или же каменьев, злата-серебра, масел и иных малых радостей, любят женщины зверушек всяко разных, особливо, ежели те пушисты и милы с виду. Покажи такую, и самая хмурая улыбнется, а то и вовсе растает, весеннему солнцу подобная»
 
Совет умудренного жизнью торговца сыну, по младости лет не постигшему сложное женское сути
 
Мудрослава уснула.
Она не хотела. Она сперва сидела и слушала, потом думала сразу и обо всем, а потом все-таки уснула. Но ровно затем, чтобы проснуться…
В небе.
То было сизым и холодным, и этот холод подстегивал, заставляя махать крылами. А крыла болели после долгого перелета.
Крыла?
Точно.
Черные. И знакомые.
— Здравствуй, — сказала Мудрослава, решив, что вежливость точно не помешает, пусть даже в общении с драконом. — Я скучала.
И это было правдою.
Пусть… пусть не лебедь, пусть огромный и страшный, но все одно скучала. И волновалась, как она тут. И в ответ пришла волна тепла.
Радости.
Дракон тоже скучал.
Скучала.
Теперь Мудрослава чувствовала её куда лучше. И тело, такое огромное и неповоротливое, еще окаменевшее после ночи. Ноющие крылья.
Бок, когда-то продранный, но ныне раны затянулись.
И главное…
Всю-то её. Мудрослава мысленно погладила зверя, и тот заурчал, пыхнул дымом. А потом… нет, это не походило на разговор в обыкновенном его понимании. Скорее уж менялись одна за другой картинки перед внутренним взором.
Храм.
И шипы.
Демоница, что встала на краю круга. Страх. Ужас даже. Звери тоже способны испытывать ужас. И теперь дракон кувыркнулся в поднебесье, пытаясь смыть его.
— Она тебя отпустила, — сказала Мудрослава. — Значит, не такое уж она и зло.
А ведь и вправду…
Она там давно. И проголодалась. Правда, Мудрослава не была уверена точно, едят ли демоны драконов, но потом спросит.
Когда вернется.
Именно страх погнал зверя прочь. От храма. От города.
К горам.
В пещеру, которая греется изнутри. И там даже в самые холода тепло, и дракон лежит, греясь, не замерзая, как прочие.
— Хорошая моя…
И там она ждала.
Кого?
Мудрославу.
Одна.
Страшно.
Всегда одна. Давно. Были другие. Маленькие. Прятались. В камнях. В трещинах. Охотились. Росли. Но потом подевались. Куда? Драконица не знала. Зато одиночество было ей отлично знакомо, пусть даже драконица не понимала, как назвать это острое душащее чувство. И потому, когда появилась Мудрослава, она обрадовалась.
Не сразу.
А потом Мудрослава ушла, и одиночество вернулось.
— Больше не брошу, — пообещала Мудрослава и тут же уточнила. — Постараюсь.
А под крылами лежал город.
Так… надо как-то… сориентироваться, что ли? И драконицу поближе позвать, потому как мертвые звери, конечно, неплохо, но рядом с драконом всяко надежнее. Интересно, а она вообще сможет отнести их к скалам? Или к людям? Скажем, верхом? Всех точно не возьмет, но вот если по одному…
Правда, что-то подсказывало, что так просто из города не выбраться.
Сверху он гляделся не таким уж и большим.
Растекались в стороны реки-улицы, разделяя каменную плоть его. Часть города вовсе скрывалась в туманах, и драконица помнила, что туманы, и те, кто в них обретается, опасны.
Очень.
И вода тоже. От воды надобно держаться подальше. Да и от города.