Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
Глава 11
Зима кардинально изменила городской берлинский парк. Кажется, совсем недавно, еще осенью, они ходили здесь по чистым, ухоженным дорожкам и наслаждались видом деревьев, украшенных желтым, слушали хруст опавшей листы под ногами. Тогда возникшие на фронте проблемы рассматривались сквозь призму блестящих побед германской армии на Восточном фронте, и все казалось не настолько опасным, и не было такого чувства обреченности.
Теперь им снова пришлось встретиться, чтоб скоординировать свои позиции и выработать какую-то стратегию действий. Они медленно шли по пустынной дорожке ухоженного парка — охрана обоих высокопоставленных лиц Рейха быстро перекрыла подходы и не допускала никого постороннего.
— Рейнхард, я слышал, с вами недавно на фронте приключилась некая неприятность, и вы чудом остались в живых?
Гейдрих не стал юлить, тем более он действительно расценивал разгром его кортежа в России как некий вызов.
— Да, адмирал. Я на своей шкуре ощутил, что такое "ночные мясники" пришельцев. Весьма познавательно и прочищает мозги не хуже крепкого тирольского шнапса. Надо принимать какие-то меры, иначе скоро эти машины будут резвиться уже в небе фатерлянда.
— Поэтому я и хотел поговорить с вами. Уже однозначно ясно, что в ближайшее время ситуация выйдет из-под контроля.
— И что мы можем противопоставить такому явному вмешательству? Попытаться начать сепаратные переговоры?
— В ближайшее время этого не будет. Сталин просто не пойдет на это.
— Вы уверены?
— Я в частном порядке попробовал прозондировать позицию русских.
— И?
— Мы слишком увлеклись, используя права победителя, подкрепленные проводимой агитацией расового превосходства на захваченных территориях по отношению к местному населению. Очень увлеклись, и Сталин, какой бы он ни был хитрый азиат и тиран, не может пойти на переговоры на наших условиях, после этнических чисток и показательных расстрелов членов семей большевистских лидеров, зная, что он в любом случае победит. Его просто не поймут свои же.
— Не думаю, что это такая серьезная проблема. Сталин уже давно доказал, что в состоянии держать в узде все это азиатское быдло.
— Его не поймут пришельцы. Они настроены очень решительно. Но думаю, проблема не только в этом.
— А в чем?
— Фюрер.
— Адмирал, он же в курсе.
— Да, но, как мне представляется, фюрер просто не верит в это, он все еще купается в лучах славы и откладывает решение проблемы на будущее, хотя это уже нужно решать сейчас.
— Тогда нужно ждать кардинальных изменений на Восточном фронте. Это лучше всего должно повлиять на фюрера.
— Я тоже так думаю, Рейнхард, и как мне кажется, это произойдет в ближайшее время.
— Под Москвой?
— Конечно. Уже сейчас понятно, что операция "Тайфун" провалилась, и ответом на нее должно быть русское контрнаступление, и, судя по множеству сигналов, нас ожидает серьезный удар.
— Пришельцы?
— Не только. Просто анализ общей обстановки на фронте. Поэтому я обратился к русским, и они не стали пока разговаривать. Именно — пока. Они уверены в скорой победе и хотят сначала продемонстрировать свои силы и уже после этого вступать в переговоры. Недавний показательный разгром вашей дивизии СС "Райх" весьма показателен.
— Да тут вы правы. Но мы с вами рассматривали эту ситуацию, и все это попадает в наш ранее разработанный план.
— Не все. Появились новые условия для корректировки наших планов.
— Пришельцы снова удивили?
— То, что касается пришельцев, — уже не удивляет. Тут наблюдается стойкая тенденция увеличения их присутствия, которая вскоре приведет к глобальным изменениям, но на арене появился новый игрок, причем чуть раньше, чем мы с вами предполагали.
— Очень интересно, может, просветите?
— Именно для этого я вас и вызвал. Мы с вами в одной лодке и в данной ситуации играть самостоятельно я не хотел бы…
— Адмирал, может, давайте не будем терять время?
— На меня вышли представители околоправительственных кругов Англии с предложением уточнить позиции по неким новым союзникам большевистской России, которые могут существенно изменить геополитическую картину мира.
— Ого.
Гейдрих с интересом посмотрел на своего собеседника, который был почти на голову ниже его.
— А они откуда узнали?
Адмирал Канарис поежился, глубоко вздохнул морозный воздух и оглянулся по сторонам. Где-то в кронах деревьев громко кричали вороны, со стороны близлежащих улиц слышался шум автомобилей и неприятно проблеял звонок проезжающего пассажирского автобуса. Все это было настолько привычным, что никогда не замечалось, но в данный момент времени внимание адмирала почему-то зацепилось за эти звуки и ощущения.
Сделав паузу, чтоб подготовить собеседника, глава Абвера продолжил:
— У британцев еще со времен Литвинова есть пара человек в МИДе в Москве. Через одного из них они получили информацию о том, что несколько дней назад между СССР и неким правительственным образованием неизвестной принадлежности был заключен секретный договор о дружбе и сотрудничестве. Естественно, больше ничего узнать не получилось, все находится под строгим контролем НКВД, но точно известно, что в договоре есть ссылка на взаимную военную защиту в случае нападения на одну из сторон. Вы понимаете, что это значит?
— Пришельцы де-юре подтвердили свое право воевать с нами. И что это нам дает?
— Гейдрих, мальчик мой, Сталин однозначно ждет наших переговоров с британцами и американцами и заранее подготовил юридическую почву, чтобы вывести на арену пришельцев и использовать их как пугало и как ларец с драгоценностями, чтобы шантажировать своих нынешних союзников на официальном уровне. Конечно, это многим не понравится, но со Сталиным попробуют сначала договориться, чтобы получить независимый доступ к пришельцам, и какой результат будет ожидать напыщенных британцев и жуликоватых янки?
Гейдрих невесело усмехнулся. Он понял, куда клонит Канарис.
— Пришельцы, учитывая то, что там все однозначно русские, без Сталина серьезно разговаривать не будут, скорее всего, это прописано в секретном договоре.
— Вот. Азиаты будут тянуть время, выдавать какие-то крохи информации и несущественные технологии из будущего и при этом наращивать свой военный потенциал. Их сейчас сдерживает только война с нами, чтобы не бросить все силы на выпуск новых видов вооружений, в ущерб потребностям фронта.
— Но ведь фронту нужна новая техника…
— Да, нужна, но у русских проблема с подготовленными кадрами и для существующей техники. Как говорят мои специалисты, для освоения новых образцов им понадобится практически полностью менять всю производственную базу, обучать рабочих, наращивать мощности энергетической отрасли, а это все дело не одного года.
— Согласен, у моих специалистов то же мнение. И это нам дает определенную надежду.
— Нет, Рейнхард. Уже поздно, мы сами не справимся.
Гейдрих раздраженно остановился.
— Адмирал, я вас не понимаю, вы сами себе противоречите. Что вы хотите сказать? Или вы просто хотели донести до меня о ваших несанкционированных контактах с высокопоставленными представителями противника?
— Не совсем так, Рейнхард. Время для силового способа решения этой проблемы уже давно упущено, еще под Могилевом. Сейчас мы будем терять все больше и больше без особых достижений. Поэтому надо экстренно принимать меры, которые должны изменить расстановку сил.
— Не могу понять, куда вы клоните, адмирал. На сепаратный мир с англичанами?
— Было бы неплохо, и, как мне кажется, фюрер будет не против, вот только на острове население не поймет, и Форин-офис пока к этому прислушивается. К счастью, там есть умные люди, которые уже обдумали ситуацию и пришли к тем же выводам, но у них, по сравнению с нами, есть определенные преимущества.
— В том, что они не воюют с Советами?
— И это тоже, но главное, что у них не вся разведывательная сеть в высших эшелонах власти большевиков уничтожена.