Последний Словотворец. Ложная надежда
Утром я проснулся с первыми лучами солнца. Всю ночь меня мучили странные сны, но о чем они были, я уже не мог вспомнить. Осталось только липкое ощущение, от которого хотелось отмыться.
Я скинул с себя одеяло и, собрав вчерашнюю одежду, решил выйти из своего убежища. За дверью стоял новый охранник – молодой парень, на вид мой ровесник или немного старше. Заметив мое осторожное появление, он расправил плечи и быстро произнес:
– Ми́ло Берг по приказу лорда Джеральда Ва́льтерсона направлен, чтобы сопровождать вас.
Он так волновался, тщательно выговаривая каждое слово, что это показалось мне забавным. Внезапно мои страхи отступили – не только я чувствовал себя здесь не к месту. Я оглядел Мило. Он был практически одного со мной телосложения и роста, может, чуть ниже и худее. Светлые волосы непослушными вихрами ложились на лоб. Бледно-голубые глаза выжидательно смотрели на меня, он весь напрягся как пружина. Я попытался улыбнуться.
– Этан. Приятно познакомиться с вами, Мило Берг. – Руку в этот раз я предусмотрительно не протянул. – Мне хотелось бы ополоснуться.
Парень заметно расслабился.
– Прошу вас следовать за мной.
Я задумался: фамилии Берг и Вальтерсон явно имели свои корни не в Дартелии. Они более походили на танморовские. А если внимательно посмотреть на Джеральда и Мило, то их можно было назвать выходцами из северных народов. Хотя цвет глаз и волос заместителя капитана явно выдавали примесь дартелийской крови. Северяне на фоне мужчин Дартелии казались гигантами. Я слышал, что раньше их очень любили нанимать в наши войска. Но после многих лет войны и кровопролития они стали скорее диковинкой среди нас. Насколько глупо было бы с моей стороны спросить Мило об этом? Но идя за ним и видя, как он старается все сделать правильно, я решился:
– Господин Берг…
– Г-г-господин! – Парень резко остановился и развернулся, смущенно подняв руку в защищающемся жесте. – Ко мне не обращаются «господин», мне по статусу не положено.
– Тогда как же мне вас называть? – Я склонил голову набок; оказывается, мне понравилось вот так слегка подтрунивать над ним. – Уважаемый Мило Берг или…
Я не успел закончить, как меня спешно прервали:
– Мило, можно просто Мило. Или по фамилии – Берг.
Парень выглядел немного расстроенным. Я мысленно пнул себя за это: он был ни в чем не виноват, а я стоял и подшучивал над его добропорядочностью.
– Значит, Мило. Замечательно.
Я постарался улыбнуться, как Джеральд, – широко и непринужденно. Не знаю, насколько у меня это вышло, но парень ответил мне тем же. На его щеках образовались ямочки. Да что же он забыл в этом жутком месте? Ему бы не мечом размахивать, а быть при родителях, помогать им, а потом найти себе хорошую девушку и жениться на радость старикам.
– Мило, можно я задам вопрос? Если тебе запрещено, то не отвечай.
Он осторожно кивнул.
– Ваши фамилии – Берг и Вальтерсон. Вы, случайно, не из Танмора?
– Не совсем. Господин Джеральд из знатного рода мечников, они живут недалеко от границ Танмора. Отец у него из северной знати, а матушка дартелийка. Я же чистокровный танморовец, но моя семья не живет там. Лорд Бе́рнайс Вальтерсон помог нам перебраться в Дартелию.
Так вот в чем было дело. Теперь понятно, почему меня изначально смутила фамилия Джеральда. Сейчас я вспомнил, что род Вальтерсон славился тем, что в нем рождались мальчики с сильными генами предков. Первенцы оставались при отце для передачи наследства, а последующие сыновья всегда шли только в личную охрану короля, проходя усиленные тренировки с раннего детства. А Мило, вероятно, просто решил пойти по стопам того, кем восхищался. Я не мог рассуждать о том, насколько это было правильно. В конце концов, я тоже когда-то мечтал стать таким, как мой отец.
Вернувшись в комнату, я скорее учуял, чем увидел еду. Интересно, слуги всегда подгадывают, чтобы меня здесь не было, или это просто совпадение? Поскольку стол оказался погребен под книгами, поднос с блюдами поставили на уже заправленную кровать. Слюна наполнила мой рот, и я буквально набросился на вкуснейшую пищу. В этот момент моя жизнь стала чуточку лучше.
Насытившись и аккуратно сложив тарелки на поднос, я принялся за работу, ожидая нудного и нескончаемого переписывания. Но чем глубже я погружался в мир букв, тем больше все приобретало краски. Меня обволакивала водная гладь, она нашептывала слова, которые моя рука сама по себе писала и писала. Я не хотел останавливаться. Тихая вода сменилась дождем, и он рассказывал свои неповторимые истории. Мне было просто необходимо во что бы то ни стало запомнить их все. Они лились на меня нескончаемым потоком, переходя в монотонное журчание. Капли стихли и превратились в тонкий ручеек, который мелодично напевал о своем. И это тоже казалось безумно важным. Я жаждал каждого изменения, каждого нового слова и сам хотел быть этим словом. Но мне чего-то не хватало, будто слова не договаривали самого главного, и оно ускользало, оставляя меня ни с чем. Пустота снова наполнила меня противным серым болотом.
Я очнулся только тогда, когда перевернул последнюю страницу. Дыхание сбилось, как после бега. Пот капельками стекал по лицу. Когда я успел так устать? Передо мной лежала большая стопка исписанной бумаги. Пальцы судорожно сжимали перо и оказались перепачканы чернилами. Попытка расслабить их провалилась, и руку свело судорогой. Я стал усиленно разминать ее, не обращая внимания на боль. Такое случалось и раньше, но уж точно не от того, что я просто сидел и писал.
Комната окрасилась в оранжево-красные оттенки. Я провел за книгой весь день и даже не заметил?
Боль отступила, и уже можно было осторожно расслабить мышцы. На столе лежал лоскут ткани, и я попытался им оттереть пальцы, но чернила уже въелись в кожу. Устало отбросив ткань, я откинулся на спинку стула. Тело немного онемело, а голова кружилась. Как будто книга высосала из меня частичку жизни. Я осторожно покосился на старые томики, представляя, что если мои мысли окажутся правдой, то недолго мне осталось.
Бред. Как книги могут высасывать жизнь? Я улыбнулся своим странным мыслям.
О Боги, ведь сейчас все в точности походило на приступ!
От осознания произошедшего капельки пота, стекавшие по позвоночнику, стали холодными. Я даже не сразу понял, что со мной было, – приступы случались не слишком часто и не проходили так ярко. Обычно я мог выпасть из жизни на несколько минут, но точно не на целый день. Тревога медленно завладевала мной.
Вдруг раздался грохот – распахнувшаяся дверь врезалась в стену. Так ко мне заходил только советник. Нахлынувшая паника забралась обратно в свое гнездо, и сейчас я был благодарен за внезапное появление этого человека. Помня о головокружении, я осторожно поднялся на ноги и поклонился:
