Начало

— Баба Софа, я так рада, так рада! Вы ж нам как родная. А куда мы пойдём? — затараторила сестрёнка. Слава богу, уход воспринимает спокойно. Потом, боюсь, обязательно задумается и о матери вспомнит. М-да-а, тяжёлое предстоит объясненьице.
— Куда пойдём, пока не знаю. Подумаем, — уточнил я. — И, Маша, отныне на людях к нашей хозяйке обращайся «тётя Софа» или «Софья Марковна». Молода она ещё.
Софа покраснела и постаралась перевести разговор на другую тему:
— Хватит болтать, торговать надо. Снедать уж скоро.
До обеда успели продать полтора мешка мехов и почти все травы. Привёзший нас дедок пригласил отобедать вместе с ними. Я успел у Машки выяснить, что деревенские зовут его Ходок, но официально к нему принято обращаться Елисей Кондратич. Любопытно. Если ходоком его назвали за то же, за что и в будущем называют, становится понятным его внимание к Софе.
Компашка у них подобралась довольно весёлая, даже хмурый мужик, который с нами ехал, сидел и улыбался.
— Пушшай картоху горячу пожабат [19]. — Хозяйка стола сразу окружила нас заботой и вниманием.
С Софой они на «вы» и по имени-отчеству общаются. Мне Машка объяснила, что здесь все старожилки меж собой только так и разговаривают. Народа кроме нас собралось тринадцать человек: двое ребят и девчонка примерно нашего с сестрёнкой возраста, один паренёк лет шестнадцати, три мужика, четыре женщины и пара неугомонных дедов.
Почти все уже поели, и мужики начали травить байки об охоте. Я, запихивая в рот вкусности, внимательно прислушивался к их неторопливой беседе.
— На том годе лес-то. По косачам ходили. Их тьма была. Сидят, хоть за хвост их имай [20]. Оне сытые, аж лететь не могут.
— Да-а… лонись [21] досыть было. Да и сегоду рясный буде [22].
— А как на Ангаре-матушке поживат?
— Осенесь [23] худо вышло. А нынше-то речь наша рыбиста [24].
— Евон чё.
Все присутствующие — сибирские старожилы и, видать, старые знакомые. К счастью, не старообрядцы, да те с нами и не поехали бы, уж очень жёстко у них регламентировано общение с незнакомцами. Хотя, конечно, и у этих людей есть свои незыблемые традиции.
Знахарка рассказывала, попробуй какой малец не перекреститься перед едой, ложкой по лбу с ходу получит, а чтоб местный взрослый не перекрестился — она даже представить себе такое не может. Тут простые люди крестятся везде, всегда и по любому поводу. Крестят себя, других, рот, живот, больные места, еду, дома, деревья, воду. Как там Софа говорила: посыл отдают. Это ж рефлекс, и движение отработано до автоматизма.
Где-то читал, в русско-турецких войнах разведчиков-турок зачастую вычисляли именно по отсутствию автоматизма. Вроде и крестится человек, но как-то не так, и опытному взгляду русского солдата это сразу бросалось в глаза. Я сестрёнку и знахарку попросил обязательно поправлять меня, когда заметят неувязки в моём поведении. Не надо мне пока выделяться.
Из разговоров понял, что один мужик откуда-то с Ангары приехал. Интересно, зачем? Напрямки сюда не добраться, ну, если только пёхом сквозь тайгу, но получится тяжело и долго. Вкругаля тоже замаешься на телегах ползти. Видимо, человек не просто в гости выбрался, а по серьёзному делу прибыл.
— Не поморгуйте [25] шаньгой. — Это уже ко мне обращались. Молодая девчонка протягивала мне здоровую ватрушку с творогом.
Поблагодарил от души, но, поскольку почти наелся, половину отдал Машке. Мм, а вкуснюшка-то какая оказалась, а-аба-алдеть! Стрескал свою половину и с сожалением посмотрел, как сестрёнка доедает свою. Краем уха услышал, что дед Ходок любопытствует, где мы шкурку бобра взяли. Софа, как и договаривались, свалила всё на заезжих охотников: мол, с собой принесли и расплатились за зимний постой.
К нам с Машкой подсел парнишка, наш ровесник. Стали знакомиться. Зовут Федот, приехал с отцом из деревни Абанской, впрочем, и вся встреченная здесь компания оттуда же. Я старался по возможности поддерживать разговор, украдкой поглядывая на сестрёнку: вдруг глупость сморожу. Но кажется, пронесло, да и она помогала — тараторила за двоих. Выяснили, с какой целью мужик с Ангары в такую даль забрался — за невестой приехал.
Во у них жениховские туры! Он бы ещё в Подмосковье скатался. Неужели в соседних сёлах никого не нашёл? А-а, это они прошлой весной случайно в Канске познакомились. Один рыбу доставлял, другая зерном торговала. В церкви встретились, стояли рядом, так что это, считай, любовь с первого взгляда. Шустрый товарищ, за пару дней и девчонку успел окрутить, и с роднёй её договорился. Через год приехал, выдержала любовь проверку временем. В общем-то необычно для здешнего крестьянства. Местные стараются создавать семью с теми, кого давно знают. Смотрят, здоров ли человек, как работает, как ест, каков у него характер, и, исходя из этого, подбирают кандидатуру.
Немного послушали разговоры и пошли с сестрёнкой продавать остатки. Софа в процессе дальнейшей торговли сбагрила ещё одну бутылку настойки. Покупал невысокий, почти лысый мужичок, в красивой атласной жилетке, которая еле сходилась на его огромном пузе. Торговался он долго. Настойку и нюхал, и даже пробовал, но всё же уступил знахаркиному давлению. И ведь тоже, жучила, не забыл поинтересоваться, где бобра добыли. После этого знахарка объявила, что больше здесь такую дорогую вещь продавать некому, и мы, оставив Машку с оставшимся на продажу, пошли закупать вещи на зиму.
Набрали ворох одежды и обуви, особенно зимней, нашей хозяйке в том числе. Она сначала покочевряжилась, но я опять задал простой вопрос: она с нами? Ничего не ответив, стала выбирать шмотки. Замечательно! Далее мы купили кое-что из посуды, а также кирку и деревянную лопату с окованным железом краем полотна. Хотел лоток для промывки золота взять, но Софа отговорила: слишком приметно.
В результате взял я у кузнеца набор инструментов для обработки дерева, наконечники для стрел и четыре хороших ножа — пару охотничьих и пару на переделку, сделаю из них ножи для метания. Теперь серьёзно займёмся тренировками с ними, а то на фазенде у нас не нож, а ковырялка в зубах. Потом я увидел в продаже толстую кожу и приобрёл несколько кусков. На подошвы идеально подойдёт, ремонтировать обувь зимой обязательно придётся. О-ох ё-моё, привезли мы четыре мешка, а увозим пять. А грузчик и носильщик кто? Правильно, я.