Начало
Чтоб ковать золото, не отходя от кассы, я решил после ухода большой тёти поговорить с портным о торговле драгоценностями.
— Валерий Яковлевич, прошу прощения, не слишком ли навязчивым с моей стороны будет выглядеть вопрос о том, как вы рассчитываетесь с Николаем Михайловичем?
— Вы намерены продать ещё что-нибудь?
— Да. Но кроме того, я собираюсь заняться изготовлением золотых украшений.
— О-о… — Весь вид портного выражал глубочайшее изумление. — Поверьте старому, много повидавшему человеку, вы только без толку потратите свои средства. Это кропотливый труд, требующий определённых навыков. Ювелирному делу надобно долго обучаться, иначе у вас получатся бездарные поделки, которые я не смогу сбыть.
— Я готов рискнуть.
— Ах, Александр, в вас говорит молодость. Не забывайте, для изготовления вещей из благородного металла необходимо сначала где-то приобрести данный металл. Вы собираетесь скупать монеты у населения?
— Нет, я договорился о покупке золотого песка.
Он замер, внимательно меня рассматривая.
— Александр, а с Софьей Марковной вы посоветовались?
— Разумеется. Мы давно обговорили, кто и чем займётся в Красноярске.
— Ну да, ну да. — Валерий Яковлевич грустно улыбнулся. — А продавать свои изделия вы намерены без клеймения?
— Пока не знаю. Нужно разбираться.
Ещё минут пять мы с ним ходили вокруг да около, но потом я всё же выдавил из него информацию. Себе он оставляет двадцать процентов стоимости проданных драгоценностей. Судя по прошлой жизни, вполне реальные цифры. Любопытно, что сосед-ювелир уже лет шесть официально не работает, соответственно, не платит налоговый сбор за деятельность. Стар стал, торгует мало, а вместо налогов даёт кому-то на лапу, и многие об этом знают. Красноярск — городок небольшой, чуть больше десяти тысяч жителей, из них дворян не наберётся и шестисот человек [75].
Здесь, кстати, часто так поступают, и у нашего гостеприимного хозяина аналогичная ситуация: все в городе осведомлены о его торговле ювелирными вещичками и хоть бы кто упрекнул или, не дай бог, заинтересовался «нетрудовыми» доходами. Он и взяток никому не даёт. Попробуй высказать претензии лучшему портному Красноярска, и где ж ты в дальнейшем одеваться будешь? Даже если и найдётся вдруг такой ретивый чиновник, супруга ему за самоуверенность мозг вынесет напрочь, а сослуживцы и начальство изгоем сделают.
Подошедшие Софа и хозяйка дома моментально втянулись в нашу дискуссию о драгоценностях, а через полчаса мы, разложив на столе содержимое долго хранимой шкатулки, уже вчетвером увлечённо спорили о том, сколько же удастся выручить за ту или иную безделушку, доставшуюся «мне» в наследство. Лес копий сломали!
Меня, слава богу, не посчитали серьёзным знатоком цен на ювелирные украшения, поэтому не стали забивать, как мамонта. Вследствие чего я мог спокойненько сидеть в сторонке и наблюдать за войной взглядов местного стилиста и умудрённых жизнью женщин. Массу полезного узнал; была бы под рукой бумага, с удовольствием записал бы некоторые перлы присутствующих. Обсуждали всё: и какие тут изделия в ходу, и на что больший спрос, и кто из мастеров лучший, ну и, конечно, цены. Вот уж их-то я постарался хорошенько запомнить.
Предложил Марии Львовне взять из выложенных предметов какой-нибудь себе в подарок, но она категорически отказалась. Да что за странная реакция у женщин на Натальины вещи?! Софа вон на хуторе от схожего предложения прям шарахнулась. Может, нынче табу существует на предметы, оставшиеся от умерших? Чёрт его знает. Дамы в руках их вертят и рассматривают с удовольствием, аж глазки горят. Надо бы прояснить причину такого женского восприятия, и лучше у кого-нибудь из посторонних.
В ультимативной форме выдвинул условие наших добрососедских отношений — я сам изготовлю всем в дар такие украшения, какие сочту нужным. Отказы не принимаются. Поулыбались и согласились. Ну-ну, поглядим на ваши физиономии, когда подарки увидите. Ох, не перестараться бы. Да не, можно и не слишком дорогие, но изящные фитюльки сделать.
Та-ак, ну, раз никто ничего из «моего» добра не берёт, стало быть, продаём всё к лешему. Только перстень с красивым вензелем «А» я решил оставить себе, его Наталья Полтоцкая приобрела для своего сына уже после отъезда из родительского дома. Мне он пока велик и не по возрасту (Софа говорит, малолетним кольца носить не дозволяется), но, думаю, года через два неплохо на руке смотреться будет.
С Валерием Яковлевичем еле договорились о комиссии с продажи в десять процентов. Мы предлагали двадцать, а он с нас вообще ничего брать не хотел. В результате проведённых подсчётов поняли: денег на строительство дома у нас теперь хватит и без продажи золотого песка. Значит, займёмся покупкой инструментов, необходимых ювелиру, а что не сможем купить, за осень и зиму сделаем сами.
Перед сном Софа зазвала меня к себе и с таинственным видом выложила на стол ещё четыре брошки и колье, не показанные на общем обсуждении. Оказывается, эти вещички довольно-таки приметные, их продажа наверняка привлечёт к нам внимание княжеского рода Полтоцких, да и хозяева могут догадаться о моем «родстве». Осмотрев изделия, прикинул, что всё не так страшно. Брошки изменю до неузнаваемости простой подпилкой и подшлифовкой, ну а колье разберу на запчасти, такую кучу жемчуга найдём где использовать.
Домашнюю обстановку — столы, кровати, стулья — заказывали необычную. Деньги нынче на любые причуды имеются, чего мелочиться. На меня, как на дизайнера, взвалили разработку оригинальных вариантов. Следует признать, взялся я за это дело с удовольствием. В той жизни для загородного дома часть мебели сам изготавливал, остальное мастерили по моим проектам.
Нарисованные эскизы опять сборной командой обсуждали. Авангардистского я ничего не предлагал, ограничился лишь лёгкими изменениями. Теперь мебель будет более комфортная и красивая. Никифор лучших мебельщиков порекомендовал. Я сразу к двоим обратился: тут работы море, дай бог к середине октября управятся.
В воскресный день мы нашей небольшой, но дружной компанией отметили день рождения Софы. Она не хотела, но мы с Валерием Яковлевичем настояли. Надо развивать новые традиции, и не только именины праздновать, но и дни рождения. Посидели скромно, но всем понравилось. Между прочим, именины у нашей красавицы осенью. Так уж получилось, что родилась она в апреле, а крестили её аж семнадцатого сентября. Обычное явление для крестьян этого времени: летом работы много, и если ближайшая церковь далеко, то крестины детей переносят на осень.
Эх, классно в Красноярске! Но нужно и обратно отправляться. Вот-вот вскроется Енисей, и тогда из-за ледохода мы ещё как минимум дней десять через него перебраться не сможем. Говорят, выглядит река в это время устрашающе: стоит постоянный грохот, набежавший с верховий лёд устраивает у Красноярска целое столпотворение. Его так много, что прибрежные льдины выталкиваются в горку метров на двадцать, и все постройки и лодки, встречающиеся на пути, ледяное нашествие сносит запросто. Задержимся здесь, а там, глядишь, и речка Кан вскроется, опять на неделю в Канске застрянем.