Одержимость романами
– Десерта не будет, – говорит Генри, когда я возвращаюсь к столу. – Прошу прощения.
– Вы не думали, что до этого дойдет? – Я хотела поддразнить его, но повисает тишина, и мой рот наполняется слюной, с губ уже готовы сорваться извинения, как вдруг…
Переглянувшись, Генри и Чарли разражаются смехом. Я сглатываю с облегчением.
– Мы думали, вы приедете в четыре и уедете в шесть, а сейчас уже почти восемь, – объясняется Генри. – Ты гораздо интереснее, чем я думал.
– Это вы еще мои рассказы не читали.
Я слишком пьяна, чтобы пожалеть о сказанном.
С непроницаемым выражением лица Калеб поднимается со стула.
– Ты прав, уже поздно. Но я рад, что нам удалось вас застать.
– Застать нас? Разве не все наоборот? – Генри ласково гладит Калеба по руке, как его мать накануне вечером, но на этот раз Калеб вздрагивает.
– Возможно, в этом году мы посетим Нью-Йорк, – говорит Чарли, протягивая возбужденным собакам по кусочку курицы. – Я очень хочу там побывать. Уже несколько месяцев уговариваю Генри.
– Звучит здорово! – поддерживаю ее я.
После того, как мы все обнялись на прощание, Калеб берет мою куртку и помогает просунуть руки в рукава.
В машине спрашиваю его о парне на фотографиях.
– Сын Чарли. В эти выходные он у своего отца, но фактически его воспитывает мой. Наверное, компенсирует то, что его не было рядом, когда рос я. Между прочим, – продолжает Калеб тем же тоном, как будто обсуждая погоду, – ты была сногсшибательна, ты им очень понравилась.
Не знаю, что на это ответить, и повисает тишина, которую я заполняю музыкой. Возможно, не стоило производить на них впечатление или следовало недолюбливать правильных людей – вместо того чтобы любить неправильных. Я прошла тест или провалила?
Глядя на узкую и темную грунтовую дорогу впереди, я думаю, что произойдет, если кто-нибудь неожиданно метнется перед машиной и мы не успеем затормозить.
Я переживаю повторяющийся кошмар, в котором Калеб умирает, и все близкие приглашены на похороны в Уэльс, кроме меня. Розмари плачет на первой скамье, а мать Калеба спустя несколько месяцев, все еще в черном с ног до головы, обращается ко мне со словами: «Мне очень жаль, я не знала, как с тобой связаться, о его жизни за океаном было известно очень мало».
Если нас ждет авария, надеюсь, это столкновение еще больше скрепит нас, не причинив при этом никакого длительного ущерба. Просто несколько небольших порезов и синяков.
Но, конечно, в конце концов машина невредимой въезжает на его подъездную дорожку. Мы в безопасности.
Свет выключен, Джен, должно быть, уже спит.
Раздевшись в спальне, Калеб предлагает принять ванну. Мы уже принимали душ вместе, неловко меняясь, чтобы встать под струю, но «ванна» звучит старомодно и романтично. Калеб зажигает свечу с ароматом ванили на краю ванны, и мы пробуем заняться сексом. Но вода хлещет через бортики, и я едва не поджигаю волосы о свечу, а дно ванны слишком жесткое для Калеба, когда он встает на колени между моих ног.
– По крайней мере, мы пытались, – смеется Калеб. – Может, будет лучше, если мы останемся в постели.
Помрачнев, встаю и вытираюсь полотенцем.
– Приду через пару минут, – говорит он.
Вернувшись в спальню, я снова остаюсь наедине с его телефоном.
Любой бы сделал это, любой бы посмотрел. На этот раз я решила отправиться дальше в прошлое, до того, как я вошла в жизнь Калеба, но свидетельства этих лет остались только в электронной почте – то ли у него появился новый телефон, то ли, возможно (и с точки зрения сюжета куда драматичнее), после расставания он с остервенением удалил всю их переписку.
Войдя в его аккаунт в «Джимейл», обнаруживаю, что за несколько недель до переезда в Нью-Йорк он отправил Розмари следующее письмо:
Мне не верится, что совсем скоро я смогу говорить что-то вроде «буду через десять минут» или «увидимся завтра», смогу покупать нам билеты на спонтанный концерт вместо авиабилетов, смогу возвращаться домой, к тебе. Мы так этого ждали, у нас получилось. Я так тебя люблю. Увидимся очень, очень скоро на твоей стороне океана. Целую.
Когда Калеб впервые признался Розмари в любви? Я отчаянно хочу знать. Сколько месяцев ему понадобилось, чтобы удостовериться в этом?
Мое дыхание стало громким и рваным, и я не слышу, как в комнату входит мать Калеба.
– Я не знала, что вы дома, – говорит она с порога.
Поворачиваюсь к ней лицом, а в моей руке по-прежнему телефон Калеба. Я ничего не могу поделать. Резкое движение вызовет подозрения, приведет к обвинениям.
– Калеб сделал сегодня очень красивый общий снимок. Я пересылаю его себе, чтобы показать родным. – Надеюсь, мои ладони не дрожат. Свободной рукой показываю на его телефон. – Хотите посмотреть?
Ложь срывается с моих губ до того, как я успеваю как следует ее взвесить. Кивнув, Джен подходит ко мне.
Поскольку селфи было сделано на мой телефон, мне за три секунды нужно выйти из его открытой электронной почты, войти в свой (недавно закрытый) аккаунт «Инстаграм» – через «Гугл», поскольку у Калеба нет приложения, – и увеличить саму фотографию.
Повернув экран к себе, начинаю водить по нему пальцем.
– Так, подождите, вот он, – бормочу я в панике, наконец протягивая телефон ей.
– Да, вы оба прекрасно выглядите, – говорит она и отводит взгляд. Все кончено. – Я ставлю чайник. Хочешь чаю?
Почти задыхаясь от облегчения, я забываю умерить энтузиазм.
– Потрясающая идея!
Она бросает на меня странный взгляд, прежде чем выйти из комнаты.
Кладу его телефон на место. Стоп, говорю я себе. Хватит.
* * *
В городке Калеба празднование Нового года включает в себя костюмированные вечеринки, поход по пабам, а затем, незадолго до полуночи, все высыпают на мощеные улицы в сторону пляжа, чтобы посмотреть, как над морем вспыхивают фейерверки.
В Нью-Йорке этот праздник всегда означает обтягивающие блестящие платья, высокие каблуки, вечеринки по завышенным ценам и еще более завышенные ожидания.
Мы до вечера ходим по магазинам, чтобы в последний момент раздобыть костюмы. Калеб покупает разноцветные горнолыжные штаны и пушистый ярко-зеленый жилет. Я втискиваюсь в кружевное бальное платье, надеваю оперные перчатки, лыжную маску с леопардовым принтом и медленно верчусь перед огромным зеркалом.
– Сексуально. – Калеб дергает меня за локон.
Мимо нас на улице проносятся люди в образе медуз, Дарта Вейдера, ковбоев и ниндзя. Выкладываю видео в «Инстаграм», чтобы люди увидели, насколько кинематографичной стала моя жизнь. Я не могу поделиться своим удивлением с Калебом – для него это традиция, а не что-то необычное. Но мне все еще кажется, что вот-вот объявится съемочная группа с криками «снято».