Холодные рассветы

– Хорошо, – она сладко зевнула, бесшумно потянувшись под тонкой тканью, слегка согнула ноги в коленях и провалилась в сон.
«А кого ты там лечишь?» – пришло сообщение на его телефон от сестры.
«Одну свою знакомую» – ответил он.
«Ммм… Смотри у меня, ловелас, знаем мы все эти ухищрения»
«Оксан, не придумывай. С ней у меня не такие отношения. Мы очень хорошие друзья. Не более…»
«К чему это многоточие в конце?»
«Оставил для себя немного недосказанности»
«Ты хотел дописать «к сожалению»? Мог бы и прислать мне эту фразу с окончанием. Я бы поняла»
«Я пока что ничего не могу понять. Что-то происходит внутри меня, но к чему всё это приведет… Одному Богу известно»
«Ладно, спокойной ночи. Проверяй температуру время от времени. Если будет расти, звони в скорую. Одному тебе уже не справиться»
«Спасибо тебе»
«Не за что. Мы же не чужие люди»
Всю ночь он практически не спал, подходил к Лене, проверял наличие жара, а к утру всё-таки уснул в кресле.
На рассвете она на цыпочках прокралась к шкафу, взяла домашний тонкий халат, к её сожалению, он был слишком короток, но этот вариант был лучше, чем ходить перед малознакомым мужчиной в нижнем белье.
Ей было гораздо лучше. Лихорадка оставила её, а головная боль ушла. Сама же хозяйка квартиры направилась на кухню, хоть и была скована сильной слабостью. Там она поставила на огонь кастрюлю с водой, чтобы сварить пельмени, поскольку на что-то большее сейчас у неё просто бы не хватило сил. Потом она села за стол, взяв в руки свой телефон, написала в социальной сети одногруппникам, что заболела, не придёт на пары и, чтобы её, по возможности, прикрыли перед преподавателями. Староста заверила её в том, что сегодня её не отметят, как отсутствующую. Лена положила смартфон на стол, облокотилась спиной на стену и закрыла глаза.
– Почему ты меня не разбудила? – с безграничной, утопляющей в себе заботой прозвучал голос Владислава, вошедшего в кухню.
– Ты так намучался со мной… Хотела, чтобы ты отдохнул хоть немного, – виновато произнесла девушка.
– Ладно, спасибо, конечно, за беспокойство, но… – он посмотрел на небольшую кастрюльку, стоявшую на плите и, в которой уже кипела вода. – Что сварить? – с нескрываемым энтузиазмом спросил он.
– В морозилке… Во втором ящике – пачка пельменей, – указывая на холодильник, ответила она.
Он довольно быстро нашел искомое, а через пятнадцать минут поставил перед Леной тарелку с едой.
– А ты не будешь? – удивилась она.
– Я не голоден, – с улыбкой отозвался он.
Она съела пару пельменей, а потом отпустила вилку в тарелку так, что она с шумным звоном упала на керамическую посуду.
– Вот скажи мне, пожалуйста, только честно. Зачем тебе всё это? – как-то резко перешла она к допросу.
– О чем ты? – изобразив полное недопонимание, уточнил он.
– Ты приехал сюда вчера с целым арсеналом лекарств, лечил меня, всю ночь проверял температуру, да, я периодически просыпалась, стараясь сделать так, чтобы ты этого не заметил, не выспался, теперь вот кормишь меня… В чём дело? Я имею право узнать твои мотивы?
– Лена, нет никаких мотивов, – спокойно говорил он. – Просто я такой человек.
– К каждой малознакомой девушке приезжаешь и лечишь её?
– Нет, не к каждой.
– Зачем я тебе сдалась?
– Пока не знаю.
– Я тебя совсем не понимаю, – призналась она, глядя в его глаза.
– Я чувствую себя виноватым в том, что ты простудилась.
– Это не ответ.
Никольский замолчал, упершись поясницей в подоконник, сложив руки на груди.
– Скука, – вдруг выдал он.
– Прости? – переспросила Лена.
– У меня есть все, кроме того, о ком реально можно заботиться. Глупо, понимаю, но, когда твои сыновья далеки от тебя не только в прямом смысле, но и в переносном, когда твоя бывшая жена ненавидит тебя всем сердцем и вливает им яд в уши, заставляя верить, что их отец – самая последняя сволочь на этой земле… При этом, да, у тебя дорогая квартира, бизнес, личный водитель, но все это кажется пустым. Не станет тебя – все это придет в упадок и никому не будет нужно. Нужно вкладывать силы и эмоции в того, кто будет тебе за это благодарен, а не в бездушные железяки на студии.
– Выходит… Ты просто завел себе забавного зверька? – грустно усмехнулась девушка.
– Извини, если это выглядит именно так, но, в действительности, все гораздо сложнее.
– Хотелось бы мне верить, – вздохнула она.
– Нет, послушай! – с легким трепетом в груди заговорил он. – Все несколько иначе, ведь меня тянет к тебе, потому что за последние несколько дней ты что-то изменила в моей жизни. Быть может, меня… В этой нелепой кутерьме между встречами, договорами, перелетами, собеседованиями, мне удалось найти пару минут для откровений. Услышать что-то, что человек не смог бы сказать, не доверяй он тебе. Вот, что ты привнесла в мои будни – доверие. Его-то мне не хватало. Потому что все, что у меня есть не делает меня счастливым. Я не прошу у тебя ничего, кроме позволения просто поддерживать тебя в трудную минуту. Моим детям это не нужно. Никому не нужно. С друзьями ситуация иная, но и они не нуждаются в моей опеке. Дай мне возможность быть для тебя человеком, которому ты можешь позвонить в три часа ночи, сказать, что у тебя началась депрессия, и я приеду с бутылочкой вина, чтобы вытащить тебя из уныния. Вот и всё.
– Владислав, – хотела начать она свою реплику, но он остановил её.
Он вздохнул с теплой улыбкой на губах.
– Во-первых, Влад, – поправил он её, – а, во-вторых, ешь, а то пельмени остывают.
Она позавтракала, вернулась в комнату, он взял небольшой листочек, лежавший на столе, написал два номера телефона: один – личный, второй – рабочий, внёс в память своего сотового цифры для связи с Леной, попрощался с ней, сказав, чтобы звонила, если станет хуже, и поехал на работу.
– Зашибись! – воскликнула Лена, закрыв за ним дверь, услышав, как он поехал вниз на лифте.
В течение дня он периодически звонил ей, справляясь о её состоянии здоровья, которое теперь значительно улучшилось.
* Помощь не нужна? – уточнил он в один из звонков.
– Нет, спасибо, – благодарно ответила она. – Я со всем справляюсь.
* Тогда я поеду сегодня домой, надо чемоданы собрать, – вспомнил он.
– Ты куда-то уезжаешь? – не показывая своего интереса, спросила она.
* Да, через два дня самолёт до Рима. Дела там кое-какие нужно уладить.
– Понятно. Ну ладно, счастливой поездки, – довольно мягко произнесла она.