Уроки развращения (ЛП)
— Тебе помочь надеть это? — поддразнил он меня, протягивая ночную рубашку.
— Ты рылся в моих вещах, Кинг Гарро? — спросила я с притворным возмущением.
На самом деле, я была слишком усталой, чтобы беспокоиться, и так привязана к нему после того, как он подарил мне три последовательных, умопомрачительных оргазма за всю жизнь посредственных иногда, но не всегда
финалов с Уильямом, что он мог бы взломать мои банковские счета, электронную почту и крошечный сейф, который я держала спрятанным в глубине шкафа, и я бы все равно простила его.
Он усмехнулся.
— У тебя есть запасная зубная щетка, которой я могу воспользоваться?
Я подмигнула ему, забыв о своем легкомыслии.
— Запасная зубная щетка?
— Да, детка. Мне нравится твой вкус, но я бы предпочел поцеловать тебя чистым ртом, прежде чем мы ляжем в постель.
Я снова моргнула.
— О.
Это была плохая идея — остаться с ним на ночь. Я знала, что для этого было много причин, но, несмотря на это, мой одержимый сексом мозг не мог их перебрать.
— Под раковиной в синей пластиковой посуде. — сказала я вместо того, чтобы сказать ему, чтобы он ушел.
В результате он широко улыбнулся, его губы стали еще розовее, чем обычно, от того, что он так часто целовал меня.
— Ложись в кровать.
— Хорошо — пробормотала я, проводя рукой по своему свежевымытому и увлажненному лицу, когда выходила из ванной.
Это было странно интимно — слышать, как другой человек готовится присоединиться к тебе в постели. Я забралась под свое красивое лоскутное одеяло и простыни кремового цвета и надела розовую маску на лоб, готовясь ко сну. Мне было неловко лежать и ждать, когда он присоединится ко мне. У меня никогда не было другого мужчины, кроме моего мужа, и я вдруг вспомнила все способы, которыми я могла бы смутить себя во сне. Храпела ли я, ворочалась ли, раскрывала ли все свои темные секреты (хотя их было немного)?
Я все еще размышляла об этом, когда в комнату вошел Кинг, выключил свет и переполз на правую сторону кровати, как будто он делал это всю свою жизнь. У меня перехватило дыхание, когда он обхватил меня сильной рукой за середину и притянул к себе, укладывая мое тело так, что я лежала в основном на нем, а не на матрасе.
— Это не может быть удобно для тебя. — пробормотала я.
Мне было удивительно удобно. Я никогда бы не подумала, что тело, сделанное из мрамора, может так хорошо ощущаться под моими легкими изгибами.
— Если бы это было не так, ты бы сюда не попала. — ответил он.
— Мне нужна маска, иначе я просыпаюсь на рассвете. — объяснила я. — И я не знаю, потому что я спала только со своим бывшим мужем, но я могу храпеть или, не знаю, пукать во сне, или еще что-нибудь столь же ужасное, так что я заранее прошу прощения и не обижусь, если ты захочешь пойти домой.
Рука Кинга гладила тепло и тяжело по моей спине, и это убаюкивало меня, несмотря на мои тревоги.
— Сомневаюсь, что ты делаешь что-то отвратительное, Кресс. Ты — чертова леди, если я когда-либо встречал такую.
Я попыталась пожать плечами, но мое положение, растянувшись на нем, не способствовало этому.
— Просто предупреждаю тебя.
— Может, я дам тебе знать утром, если ты окажешься не просто чертовски очаровательной, хорошо?
— Это справедливо. — прошептала я, уже полусонная.
Мягкий смешок Кинга шелестел моими волосами. Он потянулся, чтобы откинуть мою маску на глаза, а затем положил руку в выемку на моем бедре, как будто она была вырезана специально для него.
— Отдохни немного, детка. Утром я тоже захочу тебя поиметь.
— Отлично — попыталась сказать я, но меня уже не было.
Глава шестнадцатая
Крессида
Я снова проснулась от грохота.
Смятение и дежавю на мгновение дезориентировали меня, пока я не поняла, что этот звук был гораздо мягче, чем вчера, гораздо ближе, чем грохот мотоциклов тогда. Я улыбнулась еще до того, как осознала, что гул в моих ушах — это низкий, нежный храп, раздающийся в груди Кинга.
Осторожно, чтобы не разбудить его, я подняла голову и посмотрела вниз на великолепного блондина в моей постели. Мы заснули, прижавшись щекой к его груди, его рука обхватила меня за талию, чтобы крепко прижать к себе, и мне нравилось, что мы проснулись в том же положении, как будто даже во сне наши тела были притянуты друг к другу.
Его лицо было потрясающе красивым в дремоте, мягким и мальчишеским, что подчеркивало его молодость. Это должно было вызвать у меня отвращение к восемнадцатилетнему подростку в моей постели, но не вызвало, не после прошлой ночи. Какой мальчик заботился о женщине, которая была ему небезразлична, так, как Кинг заботился обо мне? Какой мальчик посвятил всю субботу тому, чтобы поработать на ее газоне? Какой мальчик писал такие душераздирающие стихи, рассуждал о литературе и истории как академик и выглядел так чертовски мужественно в футболке и джинсах?
Нет, может, Кайл Гарро и был моим учеником, но в том, что он был мужчиной, у меня не было никаких сомнений.
Я слегка провела пальцами по лесенке квадратных мышц живота на его нижней части и подумала о прошлой ночи. Секс на кухне — это то, чем я никогда не занималась раньше, но сейчас я подумала, что это должно стать обязательным. Было что-то такое грязное в том, чтобы трахаться на столе, в таком обыденном, семейном месте. Я знала, что никогда больше не смогу готовить на нем, не думая о горячем рте Кинга между моих ног, о его пальцах внутри меня, готовящих меня к его большому члену.
Дрожь пробежала по мне, когда я подняла взгляд на его лицо и увидела, что его глаза открыты под тяжелыми веками и смотрят на меня.
— Доброе утро, Королева, наслаждаешься видом? — спросил он огрубевшим от сна голосом.
Я покраснела, но попыталась непринужденно пожать плечами.
— Если я иду в ад, я могу наслаждаться видом.
Его глаза стали острее, чем острие ножа, от моих слов.
— Не делай этого, Крессида, не сегодня утром.
— Чего не делать?
— Делать так, чтобы наша затея стала постыдной
Я закусила нижнюю губу, но продолжала плавно поглаживать рукой его грудь, чтобы смягчить свои слова.
— Я не жалею о прошлой ночи, дорогой, но ты должен понять, что то, что мы делаем, то, что делаю я, неправильно. Мне трудно это осознать после того, как я всю жизнь старалась быть хорошей и правильной.
Кинг оттолкнул меня, когда резко сел, прижался спиной к изголовью кровати и выдернул меня из простыней, чтобы усадить на колени. Я чувствовала его утреннюю древесину между своих бедер, но его приоритетом было подоткнуть одеяла вокруг моих обнаженных бедер, чтобы мне не было холодно в моей плохо изолированной комнате.
Так мило, мой байкер.
— Правильность — это социальная ловушка. — начал объяснять он, когда мы оба устроились так, как он хотел. — Никто никогда не бывает правилен для всех, и я гарантирую тебе, что никто из тех, кто правильный, не будет счастлив. Счастье — это голые задницы по мокрому песку в мокрые волны, это слишком много пить и слишком громко смеяться с друзьями, это любить так сильно, что хочется поглотить плоть, душу и разум другого человека. Все это ни хрена не правильно, но все это чертовски возвышенно. — Он наклонился, чтобы обхватить мое лицо своими большими руками. — Единственное, что в этом есть не правильное, — это люди, которые будут пытаться пристыдить тебя. Тебе не нужно быть правильной или обычной, чтобы быть хорошей, детка. Тебе просто нужно жить и любить без чувства вины, и я клянусь тебе, ты покинешь этот мир лучше, чем вошла в него.
Господи, он был таким поэтом.
— Хорошо, Кинг — сказала я, потому что в тот момент я верила, что он прав.
Он пристально посмотрел на меня, чтобы убедиться, что я говорю правду, прежде чем сказать: