Уроки развращения (ЛП)
Я прикусила губу, чтобы не застонать, когда увидела, как он протянул руку, чтобы взять деревянную линейку, которую я специально оставила на столе раньше.
Он проверил ее на своей ладони, резкий щелчок заставил меня подпрыгнуть, и он захихикал.
— Я буду шлепать вас за каждый раз, когда вы ослушаетесь меня на уроке, мисс Айронс. Вы помните, как часто это было?
— Думаю, это было двадцать раз, — сразу же ответила я.
— Хм, не думаю. Давайте попробуем десять.
Первый удар деревянной линейки с громким стуком ударился о мою задницу.
Это раскачивало меня вперед на эрекции Кинга таким восхитительным образом, что я с нетерпением ждала следующего удара.
— Хорошая, блять, девочка, — прорычал он, теряя характер, когда бил туда-сюда по моим ягодицам злой маленькой линейкой.
К десятому шлепку моя задница пылала, и я уже собиралась умолять Кинга трахнуть меня, но он уже поднял меня со своих колен, чтобы я стояла перед ним.
Он уставился на меня своими яркими глазами, полными желания, и румянец заиграл на его грубых скулах.
— Достань мой член и оседлай меня. Хочу посмотреть, как ты будешь трахать себя на моем члене.
Тут же мои руки оказались на его ремне, и я оказалась на его коленях, с шипением насаживаясь на его член. Я не могла принять его до конца, что заставило меня беспомощно извиваться и стонать на нем.
— Так чертовски туго, — прохрипел он, его руки переместились на мои бедра, чтобы помочь мне приподняться и опуститься над ним. — Нужно ослабить эту тугую маленькую киску. Хочу, чтобы ты взяла меня под корень.
Я откинула голову назад и застонала от его слов. Стремясь помочь, я вцепилась пальцами в его густые волосы, чтобы опуститься на его толчок.
Он потянулся вверх, чтобы поиграть с моими сосками, перекатывая их между пальцами.
— Сильнее, — умоляла я, скача на нем быстрее.
Его член натягивал меня так сильно, что мои ноги уже дрожали от желания кончить.
— Боже, сильнее, — снова взмолилась я, а потом зашипела, когда он приподнялся и сильно укусил меня за один сосок, в то время как другой мы скрутили в тугую щепотку.
— Кончи в течение следующих тридцати секунд, и я дам тебе дополнительную оценку, — выдавил он между покусываниями моих алмазно-твердых пиков.
Я кончила за десять.
Я вскрикнула, когда сильно кончила на его большой член, мои ноги тряслись, киска сжималась в тиски.
— Вот так, кончи на меня, покажи мне, как тебе это нравится, — подбадривал он меня, когда я снова и снова била бедрами.
Он шлепал руками по моей заднице, по очереди по каждой ягодице. Боль заставляла меня кончать сильнее и дольше. Я всхлипывала, умоляя его остановиться.
— Нет, — засмеялся он, а затем крепко сжал мой клитор между пальцами, так что я вскрикнула, и еще раз, оргазм пронесся через меня. — Кресс, — крикнул он, впиваясь в меня в последний раз, когда наступил его собственный кульминационный момент.
— Черт. — Задыхалась я через несколько минут, рухнув на него сверху.
Кинг успокаивающе провел пальцами по моей покалывающей попке и поцеловал меня в плечи.
— Никогда бы не подумал, что, выглядя такой красивой, как королевская особа, с такими золотыми волосами и большими, невинными глазами, в этих милых маленьких учительских нарядах, ты будешь трахаться так жестко, как ты это делаешь. Должен сказать, детка, мне это чертовски нравится.
Я улыбнулась ему в волосы, моя усталость сделала меня честной.
— Ты уверен, что этого будет достаточно, чтобы удовлетворить тебя? Ты молодой жеребец. Я не даю тебе посеять свой дикий овес и все такое.
Его смех вибрировал во мне.
— Не хочу злить тебя, когда ты так сладко посапываешь у меня на коленях, но, детка, поверь мне, я посеял тонну гребаного овса, прежде чем встретил тебя.
Я зарычала, но его смех смягчил мою сварливость.
— Ты можешь устать от меня, вот и все, что я хочу сказать, — пробормотала я, одновременно смущенная и сонная.
Его руки прошлись по моей спине и обняли меня всем телом.
— Может, и устану, но от тебя — никогда.
— Я хотела тебе сказать, — сказала я, когда мои глаза закрылись, и в его объятиях мне было достаточно спокойно, чтобы заснуть как младенец. — Уильям продолжает звонить мне. Он даже оставляет мне сообщения на стойке регистрации в ЭБА. Сегодня на ступеньках у входа лежал подарок.
— Ты открыла его? — спросил он, теперь напряженный как доска подо мной.
Я была слишком уставшей, чтобы делать что-либо, кроме как лениво перебирать руками массу его мягких, вьющихся волос и хмыкать.
— Так хочется спать.
— Куда ты его положила, Кресс? — потребовал он.
— На кухне, — сказала я, но уже почти заснула.
Я проснулась снова, когда он устроился в постели, гораздо позже, рядом со мной.
Будильник показывал 3:43 жирными зелеными цифрами.
— Где ты был? — прошептала я с закрытыми глазами, когда он протащил меня по простыням и уложил на свое тело, как второе одеяло.
Его кожа была холодной, и от него пахло холодной ночью на улице.
— Просто заботился о том, что нужно было починить, — сказал он мне хриплым голосом, как будто кричал.
— Ты вышел из дома? — спросила я, нахмурившись и желая поговорить об этом, но мои глаза не открывались, а сон снова затягивал меня в свои глубокие объятия.
— Никто не посылает моей женщине подарки, кроме меня, — тихо пробормотал он несколько минут спустя, крепко сжав меня и поцеловав в макушку.
Но я была слишком далеко, поэтому ничего не ответила.
Глава двадцать первая
Крессида
Было уже поздно, где-то в часы, спрессованные, как в книге, между страницами ночи и утра — пауза в каждом дне, когда не должно происходить ничего, кроме спокойного созерцания и сна.
В клубе «Падших» не происходило ни того, ни другого.
Старая школьная рок-музыка пульсировала в здании клуба, как сердце, поддерживая прилив и поток движения в кирпичном доме без окон и его окрестностях. Легко было попасть в этот ритм, потерять из виду свои запреты перед гедонистическими течениями, несущимися, как подсознательное послание, на хвосте Rolling Stones, AC/DC и Guns 'N Roses (прим. пер. — музыкальные группы).
Субботняя вечеринка, возвещающая о начале весенних каникул, уже давно превратилась из веселого семейного барбекю в нечто более мрачное и развратное.
Байкеры разлеглись на свободных поверхностях, целуясь (или еще хуже) с подружками. Еще большее количество слонялось небольшими группами, раскуривая марихуану класса А, а еще большее количество уходило на ночь, отрубалось на диванах или закрывалось в комнатах, которые они забронировали в задней части здания. Большинство байкеров с детьми уже давно уехали, и остались только истинные хардкорщики.
Я, как ни странно, была одним из них.
Кинг сидел на табурете у бара, а я расположилась на одном из его бедер, одна рука обхватила меня за талию, чтобы удержать равновесие, а другая держала пиво Blue Buck. Я никогда не видела, чтобы он столько выпил за одну ночь, но был ли он пьян, я не могла сказать. Он легко разговаривал с Зевсом, Новой, Мутом и Батом, его улыбка была широкой и легкой. Время от времени его большой палец проводил взад-вперед по открытой коже моего живота, я вздрагивала, и он пригибался, чтобы мягко укусить меня за шею и плечо.
У нас была хорошая ночь, но не совсем легкая.
Днем я нервничала, надевая свою одежду «байкерской крошки». Белая обрезанная футболка Harley Davidson открывала большой простор моего плоского, бледно-золотистого живота, особенно с низкой посадкой (и я имею в виду низкую посадку) пары выцветших синих джинсов, которые я надела. Под страхом гнева байкерши я пообещала девочкам, что завершу образ эффектным макияжем, большой прической и злыми кожаными ботинками с шипами на каблуках.