Цейтнот. Том 1 (СИ)

— Я сам новостями набит почище любого бульварного листка, — отшутился я, избавляясь от пальто. Потом разулся и к своему немалому облегчению и отчасти даже удивлению сумел пошевелить пальцами ног.
На столе в гостиной стояла початая бутылка пятизвёздочного коньяка, Альберт Павлович наполнил рюмку, жестом предложил её мне и сказал:
— Весь внимание.
Я ополовинил рюмку, шумно выдохнул и развалился на диване, откинулся на спинку, запрокинул голову, уставился в высокий потолок.
— Великого князя отправили на тот свет операторы-эсэры.
— Кто, прости?!
— Социалисты-революционеры, — повторил я. — Операторы.
Альберт Павлович поджал губы.
— Не шутишь? Пожалуй, это чересчур даже для наших безумных времён!
— Информация из первых рук, — уверил я собеседника и в два глотка допил остатки коньяка, тепло по организму так и растеклось. — Есть на судостроительных верфях, точнее — теперь уже была, такая ячейка. Всерьёз их не принимали, но после акции монархистов в Новинске, они собрались да и порешили в отместку великого князя.
Вердикт моего куратора оказался краток и лаконичен.
— Бред сивой кобылы!
— За что купил, за то продал, — развёл я руками. — Но — да, думаю, там не всё так просто.
Я рассказал о найденном в парке теле с пулей в затылке, и Альберт Павлович хмуро кивнул.
— И это тоже…
В тепле меня разморило, но я всё же подавил зевоту и спросил:
— А что ещё?
— Великий князь Михаил был куратором Общества изучения сверхэнергии, к его охране привлекались их лучшие выпускники. Золотой румб, реальный опыт, синергия. Я не верю, что какие-то инженеры-энтузиасты не просто переиграли профессионалов, такое случалось и прежде, но сделали это со столь возмутительной лёгкостью. Раз! — Он прищёлкнул пальцами. — И отработанная защита рассыпается как карточный домик! Так не бывает. Это противоречит правилам построения оборонительных структур и конструкций. Либо случилась утечка схемы, либо я даже не знаю…
Я потянулся и расстегнул пиджак.
— А если они задействовали негатива? Шарахнул энергией в противофазе — защита и посыпалась.
Альберт Павлович лишь фыркнул.
— Думаешь, если негативов немного, их наличие не принимается в расчёт? Отнюдь. Этот фактор в обязательном порядке закладывается при проектировании всех мало-мальски серьёзных защитных конструкций. Были в охране великого князя и негативы.
— Тогда даже не знаю. — Я не сдержался и зевнул, но сразу встрепенулся. — Да! Горский же в столице! Как думаете, это может быть как-то связано с покушением?
— Кто знает? — пожал плечами Альберт Павлович. — Честно говоря, меня куда больше волнует вопрос не как, а зачем и почему именно сейчас? Можно по-разному относиться к великому князю, но нынешним политическим устройством республика во многом обязана именно ему. Смерть столь знаковой фигуры неминуемо вызовет изменения воистину тектонического масштаба. И мне совершенно не нравится тот факт, что в виноватые теперь запишут всех операторов скопом.
Мне это тоже нисколько не нравилось. Я даже обдумывал эту мысль те пять или шесть секунд, пока устраивал голову на подушке. А потом Альберт Павлович выключил свет, и я уснул.
Утро никакой ясности в случившееся не привнесло. По столице прокатилась волна стихийных митингов и столкновений монархистов с представителями прогрессивных сил, случилось несколько громких задержаний, а среди гостиничной обслуги начали курсировать леденящие душу слухи о команде убийц, присланной из Новинска по душу великого князя, и стянутых к столице армейских частях. Газеты с броскими заголовками разлетались как горячие пирожки, но не было никаких шансов отыскать достоверные сведения и там. Следственные органы хранили гробовое молчание.
Собственно, именно из желания получить хоть какую-нибудь информацию Альберт Павлович и вытолкал меня на тренировку — сам-то я никуда идти не собирался. Продрых до обеда и после сытной трапезы намеревался ограничиться штудированием методички с описанием техники двойного вдоха, а вместо этого пришлось собираться, одеваться и тащиться на Якорную площадь.
 
Тут и там на глаза попадались патрули и пикеты, а на Синем мосту меня остановили и со всем тщанием проверили документы, но в итоге всё же дозволили продолжить путь. Впрочем, мог бы прямо тогда вернуться в гостиницу или вовсе даже не покидать номер, поскольку в комиссариате ничего нового о ходе расследования узнать не удалось. Там все будто воды в рот набрали, Василь и тот ничего толком сказать не мог. Да он ничего и не знал, ибо розыскной отдел занимался исключительно обычным криминалом, коим тут и не пахло.
Так что я помедитировал, прогнал рекомендованный комплекс упражнений и вошёл в резонанс, после чего приложил все усилия для удержания набранного потенциала, а потом ещё и в общей тренировке поучаствовал. Там меня взялись учить работе с кинетическим экраном, и как-то неожиданно выяснилось, что при оперировании сверхсилой в противофазе моего уровня фокусировки уже вполне достаточно для формирования полноценной противопулевой защиты. Проблема возникала лишь с удержанием конструкции под контролем, но это, как понял, было общей бедой всех неопытных операторов.
Вчерашней своей ошибки я не повторил и прихватил с собой портфель со сменной одеждой, а после тренировки принял душ. Вот тогда-то Василь и спросил:
— Ты сразу обратно или есть время в кафе посидеть?
— Можем и посидеть, — пожал я плечами. — А тебя Машка не потеряет?
Василь махнул рукой.
— Не, они там в иностранном департаменте все на ушах стоят. Их на казарменное положение перевели.
— А что такое?
— Как — что? На похороны раба божьего Михаила публика со всего мира съедется! У иностранного департамента работы невпроворот! 
— О как! — озадачился я. — А вы что же?
— А что мы? — пожал плечами Василь. — Нам проще. Сейчас вся шваль на дно заляжет. Дела в производстве закрыть бы и вообще лафа. Так ты идёшь?
— Само собой! Ещё спрашиваешь!
Но так сразу покинуть комиссариат не вышло: на проходной дежурный передал Василю распоряжение зайти к начальнику секции-пятнадцать. Я пообещал дождаться товарища в приёмной и особо даже заскучать не успел — тот спустился в вестибюль уже минут через десять, изрядно озадаченным.
— Говорят, недорабатываем, — сообщил он мне уже на улице. — Теперь с восьми вечера до восьми утра вас караулить станем.
— Нас — это кого? — озадачился было я, но сразу понял и расплылся в улыбке. — Погоди, так тебя в номер напротив заселят?
— Ага, сейчас почаёвничаем, потом заскочим ко мне за вещами и в «Асторию» двинем.
— Ну и отлично!
— Да уж не самый плохой вариант, — ухмыльнулся Василь. — Идём!
Всё теми же глухими улочками и проходными дворами мы дошли до кафе «У Фонарного моста» и пополдничали там, но едва-едва заморили червячка, поскольку у меня в стоимость проживания было включено трёхразовое питание, а Василю с сегодняшнего вечера в гостинице полагались бесплатные ужины. Так что съели по куску медовика, этим и ограничились.
Покинув кафе, мы под пристальными взглядами выведенных на улицы постовых прошли пару кварталов по набережной, после чего свернули во дворы, а там даже плутать не пришлось, сразу на месте оказались. Снимал мой товарищ небольшую комнатушку на верхнем этаже то ли бывшего доходного дома, то ли купеческого особняка, ныне разделённого на коммуналки.
— Кухня общая, но мы сами не готовим, — пояснил Василь, заведя меня к себе. — И удобства есть, не приходится во двор до ветру бегать. А вид какой! Ты только погляди какой вид!
Он подошёл к единственному окну и с гордостью указал в него. Там — набережная, река, фонари.
— Красота, — согласился я. — Только как-то очень уж свежо.
— Сами топим, — пояснил Василь.
И точно — в углу комнаты стояла чугунная буржуйка с уходившим в стену дымоходом. Широкая кровать, платяной шкаф, туалетный столик с зеркалом, у входной двери — обувница. Всё по делу, ничего лишнего. К слову, столик оказался чуть ли не завален кольцами, цепочками и брошками, и далеко не все из этих ювелирных украшений походили на дешёвую бижутерию. Там же стояли баночки с кремами, пудреницы, коробочки невесть с чем, лежали маникюрные ножницы, пилочки для ногтей и расчёски.