Мой маленький секрет

— Спасибо тебе. Мне бы так не удалось. Я ее последние два года уже пытаюсь отправить отдохнуть. До этого, пока не было финансовой возможности, я молчала, а как появилась, сразу начала настаивать. Но ты же ее знаешь… — театрально вздохнула, а-ля бедная я несчастная, и она начала смеяться.
— О да, тетя Таня — тот еще кремень, — и кулак шуточно в воздухе сжала.
— Да, мама такая. Кстати, что у тебя с конкурсом. Готова? — давно хочу спросить, а момента нет подходящего.
— Боюсь до жути. Каждый день отдергиваю себя у кабинета мегеры, чтобы не сказать, что даю заднюю, — начала выплескивать свои эмоции на меня, а я и рада, потому что выговориться надо всем. В себе копить плохо это.
Через десять дней моя красавица уезжает на конкурс «Лучший риелтор России». Он пройдет в курортном городе Сочи. Хоть на солнышке побудет. Нет, сейчас в Москве солнечные деньки, но моря нет, воздух другой. Самое интересное в том, что там полно участников, но из пяти десятков человек, всего лишь две женщины. Хорошо, что они едут туда не в одиночку. Вместе с Юлькой поедут ее директриса, начальница и две девочки в качестве группы поддержки. Одну бы мы ее в жизни не отпустили в такое скопление мужиков. Мало ли что? Я бы первая влетела разъяренной фурией к руководству фирмы, где она работает и устроила разнос.
— Мы будем за тебя болеть. Ты умничка и талант. Так что не дрейфь, — обнимаю ее за плечи.
— Спасибо тебе, — крепко обнимает меня за талию и утыкается в плечо.
Дениска так часто делает, когда надолго остается без меня. Он быстро начинает скучать и таким образом пытается насытится моим обществом. Вот и подруга впервые за долгие годы может беспрепятственно приходить ко мне в любое время. Нам обеим этого сильно не хватало. Ушла она ближе к одиннадцати с относительно веселым настроением.
Я быстро приняла душ и села в зале за ноутбук. Вчера пришел заказ на перевод романа какой-то известной писательницы. Не знаю правда, что в ней такого хорошего, что ее полюбило столько людей. А может все дело в жанре. Вся эта фантастика с попаданием в параллельные миры меня не впечатляет. Так погрузилась в перевод, что не заметила, как под бочком материализовался сынок. Он положил свою сонную головку мне на плечо и начал смотреть, что я делаю. Сказать, что я удивлена — слабо сказано. Я в шоке! У него всегда был крепкий и здоровый сон, а тут. Быстро отставила ноутбук в сторону и перетянула сына на колени.
— У тебя все хорошо? Что-то заболело? — трогая лобик и целуя, чтобы проверить, нет ли температуры, спрашиваю сонный комочек.
— Мам, а папа тут живет? — всего один вопрос, а у меня весь воздух из легких пропал. Вот уже такого я точно не могла ожидать от него в такое позднее время.
Нет, я замечала, что в последнее время он все чаще стал засматриваться на другие семьи. Когда мы гуляем вечером, большинство отцов как раз приходят с работы и они, подхватив детей, идут с женами домой. В эти моменты он становится немного заторможенным, и я по его взгляду вижу, что он хочет так же. Иногда ловлю себя на мысли, что стоило бы принимать ухаживания молодых людей. Но страх сидит в подкорке. Диня будет чужим, а он ребенок — быстро привяжется. А если ничего не выйдет, что мне тогда делать? Сама — ладно, ребенка жалко. Малыш не поймет взрослых никогда.
— В этой стране, маленький, но где именно, я не знаю, — отвечаю, гладя его по головке.
— Мам, а почему папа не нашел нас?
— Ты хочешь к папе? — встречно интересуюсь у него, пытаясь понять всю степень запущенности.
— Я хочу, чтобы он пришел к нам. У всех ребят есть папы, а мы с тобой одни, — тихо-тихо произносит простые слова, а я еле сдерживаю слезы.
— Не всегда все происходит так, как нам хочется, родной. Ты еще очень маленький и многое не сможешь понять. Но папа сам ушел от нас и не знал, что ты должен был родишься. А я не знала, как с ним связаться. Но я тебе обещаю, если мы с ним встретимся, я сделаю все возможное, чтобы он узнал о тебе.
— А у него может быть другая семья? — в глазах малыша застыли слезы страха.
— Может быть, уже столько лет прошло… — как бы не хотелось оградить его от неприятных разговоров и суровой правды, не хочу врать. Он смышленый и со временем забудет все это. У маленьких детей внимание в принципе долго не заостряется на одном и том же, главное уметь переключать. И первым шагом будет то, что с площадки буду уводить его раньше.
— Я люблю тебя, мам. Ты самая лучшая. Я тебя расстроил? — обеспокоился хорошик, увидев скопившиеся в моих глазах слезы.
— Нет, ты что, — начала целовать щечки сыночка, чтобы успокоить его. — Конечно нет, не расстроил. Ты лучшее, что случилось в моей жизни. А разговор про папу, это ничего. Когда ты подрастешь, я все расскажу. Просто пока ты не готов к этому. Давай пока остановимся на дяде Филиппе? Он тебя любит и балует. Ты ему как родной внук. Идет?
— Мг, — кивает малыш и я целую макушку. — Дядя Филипп хороший, но слишком… — и замялся, подбирая слова.
— Он тебя слишком любит и поэтому его очень много, — положительный кивок и мы начали смеяться.
Несколько минут мы просидели в молчании, когда вдоволь насмеялись. Он устроил свою голову на груди и смотрел в сторону. В какой-то момент уснул, и я перенесла его в кроватку. На часах уже двенадцать, и решаюсь лечь спать вместе с ним. Кровать недостаточно широкая для нас двоих, но это меня не останавливает. Выключив везде свет, устраиваюсь рядом с ним. Через десять минут сдаюсь и переношу его на свою кровать, вот тут уже легко прижимаю к себе, и мы засыпаем.
    
Глава 19
Игорь
— Что значит пропал? Вы нормально все можете объяснить? — зло ору на друзей, стискивая кожаную спинку кресла слишком сильно, даже пальцы сильно жечь начинает.
— Мы сами не понимаем. Со вчерашнего вечера нам не отвечает ни он, ни директор этой конторы. А десять минут назад вообще факс пришел, что они отказываются с нами работать и неустойка будет перечислена в течении трех рабочих дней, — начал Вадим, раздраженно кидая тот самый документ.
— Вадь, — после такого обращения он напрягся. Обычно все свои зовут его Димой, еще мама его так звала. Милейшая женщина. Но вот когда его имя сокращают так, значит сейчас ему нехило прилетит.
— Не заводись. Думаешь мы что-то понимаем? — решил перетащить часть гнева на себя Олег, видя мое взвинченное состояние.
— Да это все бред какой-то, — резко отпихиваю от себя кресло, и оно начинает кружиться вокруг своей оси. — Через четыре дня, даже меньше, у нас встреча с партнерами. Мы столько времени потратили на этот проект, чтобы просрать его на финише?
Это какой-то страшный сон. Мы почти уговорили этих французов, а тут такое. Пропадает переводчик, который вел этот проект с самого начала. Агентство еще чудит. Неужели конкуренты стали играть так грязно? Я ничего не понимаю. Почему это все происходит сейчас?