Барышня. Нельзя касаться

— Во-от! А я еще совсем молод. И полон сил! Слушай, а пойдешь со мной на свидание? В кино или ресторан?
И хоть я даже представить себе не могу, как иду с Марком в кино и уж тем более в ресторан, мне почему-то приятен тот факт, что он пригласил! Мне приятно, что он ясно даёт понять, что я ему интересна! А ведь совсем недавно чужое внимание ко мне вызывало ужас!
И я с каким-то странным восторгом набираю его имя — четыре буквы, но они звучат так необычно, так странно и так подходят ему… Пишу и вдруг ловлю себя на том, что произношу себе под нос это имя!
— Марк, а куда ты поехал? Это как-то относится к Грише?
— Вот домой к Мерцаловым, в Краснодар, и поехал! Мы предполагаем, что семья Гришиного отца выкрала мальчика у матери…
Марк описывает, что его агентство узнало об отце мальчика, о его родственниках, о том, где Гриша с матерью жили раньше. Потом рассказывает о возможных вариантах того, где мальчик мог бы быть. Я задаю наводящие вопросы. И, выяснив все, что только приходило в голову, сама, без стеснения и страха, неожиданно для себя шучу!
— У меня образовались мозоли на пальцах — я столько не печатала никогда…
— Так и быть, спасем твои пальцы — завтра, когда мы будем в гостинице, я позвоню тебе. Возьмешь трубку?
Не знаю. Это ведь тоже страшно — чужой голос, раздающийся у самого твоего уха! Это жутко — и слишком близко, и неприятно… Я по телефону разговариваю только с самыми близкими. Долго раздумываю над этим его предложением и понимаю, что уже очень поздно только тогда, когда Марк пишет:
— Прости, Барышня, моя очередь сесть за руль! Мы решили выехать ночью — трасса загружена меньше.
Укладываясь спать, я пытаюсь убедить себя в том, что мною движет исключительно желание помочь соседскому мальчику, попавшему в беду. Это и ничего больше. Только почему-то вспоминаются сообщения Марка, только зачем-то я легко представляю себе его лицо… И даже могу нафантазировать, как он улыбается, когда свои шутки пишет! Вот откуда у меня такие мысли? Я видела его всего пару раз в жизни! А впрочем, он один из немногих людей, кого я сумела так подробно разглядеть…
    
17 глава. Барышня
…- Папа! — Катя ворвалась в отцовский кабинет без стука, чего обычно не позволял себе никто из членов семьи. Да и Катя делала это очень редко и только в детстве. Но вопрос был слишком серьезен, чтобы ждать — нужно было спасать Гришу! — Папа! Мне нужно с тобой погово…
— Катюша, — неожиданно радостно откликнулся отец и даже, встав из-за стола, шагнул навстречу дочери. — Ты очень вовремя, дочка. Я как раз собирался за тобой послать.
И хоть Фёдор Игнатьевич обращался к Кате, с каким-то странным, не присущим ему выражением лица, он смотрел на человека, сидящего спиной к застывшей в дверях девушке.
У Малейкиных в доме часто бывали чужие люди — положение отца обязывало "приносить работу домой", как глава семьи любил повторять. И обычно на детей эти чужие люди внимания практически не обращали, как, впрочем, и дети на них. Отец четко разделял работу и семью, поэтому одно с другим почти никогда не смешивалось. Вопросы решались в кабинете, люди уходили, попутно поздоровавшись с теми, кто встречался на пути, и на подобные визиты никто не обращал особого внимания.
Но сейчас мужчина, вальяжно развалившийся в кресле, повел себя иначе, чем и заставил Катю приглядеться к себе. Он неспеша повернул голову в сторону девушки. Прищуренные, словно у близорукого человека, глаза пристально уставились в Катино лицо. И Катя смутилась. Во взгляде этого человека она каким-то непостижимым образом почувствовала жгучий интерес к себе самой, который был непонятен и необъясним, потому хотя бы, что мужчина казался Кате незнакомым. И это ведь было даже неприлично так рассматривать! И папа должен был обязательно сделать замечание! Но не сделал… И Кате стало неприятно настолько, что она неожиданно для себя тоже смерила взглядом незнакомца, гордо выпрямив спину.
— Познакомься, Катенька, это Радулов Виктор Антонович, промышленник, владелец мебельных фабрик, сталилейного завода, ювелирных… — наконец, очнулся Федор Игнатьевич.
— Друг мой, ни к чему перечислять девушке все источники моего дохода, — неожиданно низким и неприятным голосом перебил Малейкина посетитель.
Он всё также не сводил глаз с Кати. И ей почему-то подумалось, что примерно так он выбирает товар на рынке… приценивается к ней, как будто она — это не она вовсе, а… самовар с медалями! Это тот самый Радулов-кровопийца? Или другой? Но разве такие совпадения бывают?
— Катерина, — между тем продолжал Радулов. — Я бы хотел сопровождать вас и вашу семью на бал!
— Это вам, наверное, с папенькой решать нужно, — не понимая, куда он клонит, неуверенно ответила девушка.
— Что же ты, Фёдор, дочери не объяснил, не рассказал, зачем я приду? — мерзкий взгляд, наконец, переполз на отца, и Катя с облегчением выдохнула, желая сейчас только одного — побыстрее убежать из отцовского кабинета.
— Катя, — смущенно, неуверенно как-то, словно сомневаясь в собственных словах, проговорил отец. — Виктор Антонович оказал нам великую честь — он хочет просить твоей руки, дочка!..
… - Барышня… Нет, Катюша мне всё-таки нравится больше, скажи, только честно, думала обо мне сегодня?
Глубокий, мягкий голос, словно бархатом касается моей кожи. Хотя, как он касаться может — Марк ведь находится в нескольких сотнях километров от нашего города. Но у меня ощущение именно прикосновения! И мурашки бегут по телу — от страха… и совсем немного от странного необъяснимого удовольствия. Хотя почему необъяснимого — его голос ведь не зря напомнил мне бархат, он прекрасен…
И мне совсем не страшно с ним разговаривать! И пусть целый вечер накручивала себя и была уверена, что не возьму трубку! Пусть взяла только на третьем звонке! Сейчас-то мне страшно не было совершенно! Он ведь далеко? Так чего бояться?
— Катя, ты меня слышишь? — тревожно спросил он. — Это ты вообще? Или у тебя телефон сперли?
    
18 глава. Катя
— Я. Это всего лишь я. Слышу. Молчу потому, что твой голос непривычно звучит в трубке телефона — не сразу узнала, — безбожно вру, но сказать правду о том, что мне хотелось его просто послушать, даже в слова не вникая, конечно, не могу.
— Ты вяжешь? — спрашивает он.
— Нет. Выполняю твое задание — ищу информацию по Мерцалову.
— Много удалось нарыть? — в вопросе мне явно слышится улыбка.
— Ну, кое-что нарыла, — не могу скрыть нотки довольства в голосе, ведь, порывшись в сети, я узнала практически всю биографию этого мужчины, а также — историю жизни его брата, Святослава Мерцалова, отца Гриши. — Как тебе это передать?
— Я пришлю тебе сообщением адрес электронной почты — скинешь на неё все.