Удали меня из памяти

«Этот парень просто мечта» — восторгались подруги, при упоминании или появлении Антона — «Что тебе ещё надо?! Крутила бы как хотела. Влюблён по уши, обеспечен, красив, умён». Это было правдой. Иногда Алёна долго рассматривала блондина, пытаясь найти изъян во внешности. Внимательно вслушивалась в его речь, в надежде назвать его необразованным, неумным или хотя бы просто нелогичным. Искала повод обидеться или разругаться, чтобы не видеться хоть пару дней. Единственным его косяком были те полчаса в день первого свидания и багровые розы. Больше такого не повторялось. Внимательный, учтивый, интеллигентный, без вредных привычек. Звонил, встречал из универа, возил по кафешкам и домой, выслушивал, давал ценные советы, всегда желал спокойной ночи и называл Алёну подарком судьбы. Он был идеальным. Правильным. Скучным. Отталкивающим. Отвратным!
Алёна вышла из душа полная решимости. Расчесала волосы, чтобы не высохли как зря, налила в ладонь молочка для тела и принялась ухаживать за повреждённой жесткой водой кожей. Нужный номер она набрала заранее и прижала телефон к уху плечом.
— Что случилось?
— Соскучилась!
— Мы не так давно расстались.
— А я уже соскучилась, — новая порция белой массы быстрыми движениями втиралась в бедра и икры.
— Лён, рассказывай.
— Нечего рассказывать. Хочу выпить и танцевать всю ночь, пока не упаду.
— Ты стебёшься?
— Нет, Лиза! Ты идешь со мной? Одна я не привыкла ходить по таким заведениям, неуютно. А может, я привыкла, что в любой ситуации у меня есть самая лучшая, незаменимая подруга.
— Ты подхалимка!
— Хотя … можно позвонить Свете или Алине.
— Ладно! Добилась, я ревную!
Алёна тепло рассмеялась.
— В «Тархас». Хочу туда. Там как дома.
— Эээээ. Давай ещё куда-нибудь, а?
— Почему? — рука девушки замерла на щиколотке, глаза сощурились.
— Приелся уже. В городе столько классных клубов, где мы не были. Отметим новыми коктейлями и незнакомой обстановкой.
— Коктейли везде одинаковые, а другую обстановку я не хочу.
— Хватит быть такой противной! Я и так постоянно тебе уступаю. Ты можешь хоть раз сделать, как я хочу?
— Лиз, да в чём дело?! — несдержанность подруги удивила.
— Я уже сказала.
— Ты меня обманываешь? Почему не хочешь в «Тархас»? Ты любишь его так же, как и я. И никогда я не слышала от тебя ничего подобного.
— Просто сегодня не хочу.
— Ладно, поеду одна! Спокойной ночи!
Девушка отложила телефон и принялась бестолково растирать уже впитавшую в себя крем кожу, не обращая внимания на жгучую боль. Лиза перезванивала. Выждав некоторое время в отместку, Алёна сняла трубку и включила громкую связь.
— Не ходи туда.
— Почему?
— Клуб сегодня закрыт.
Сердце пропустило удар.
— В пятницу вечером? Не выдумывай, — она постаралась сказать это как можно непринужденнее.
— Его сняли для индивидуальной вечеринки.
— Кто?
— Ты знаешь, — прошептала Лиза.
Слёзы мгновенно заволокли глаза. Внизу живота ядовитой змеёй свернулась тугая боль, удивительным образом не позволяющая выдавить из себя даже слово. Трясущимися руками Алёна отключила динамик и выпустила наружу удушающий всхлип, переросший в отчаянный крик.
— Ненавижу! Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!
— Алёна? Алёна! Ты слышишь?
Лиза не видела её слёз, но избавиться от них было необходимо. Низко плакать из-за него. Непозволительно. Он не заслуживает. Подруга выкрикивала её имя и умоляла ответить. Ради этого Алёна собралась, прокашлялась, прорепетировала и снова вышла на связь.
— Это было плохой идеей. Я ложусь спать. Спасибо, что не отказала. Целую.
— Прости меня, пожалуйста, я не хотела. Хочешь, я приеду?
— Уже ничего не хочу, всё нормально. Так даже лучше. Чем больше его узнаю, тем больше ненавижу. Пока.
— Пока. Прости. Зво…
Алёна не дала договорить. В душе бушевал ураган вместе с инферно и снежной вьюгой. Она смотрела на своё отражение в зеркале и пыталась взять себя в руки. Принимать решение нужно трезвым рассудком, а ей сейчас хотелось ломать и крушить всё вокруг.
Полотенце улетело в сторону, обнаженное стройное тело вытянулось в струнку и покрутилось вокруг своей оси.
— Сегодня ты ответишь мне на все вопросы. Иначе такая красота достанется кое-кому другому. Клянусь!
Волосы были завиты во множество крупных локонов, макияж вечерний, но не броский. Алёна надела самое дорогое и самое откровенное бельё из своего гардероба. Через полупрозрачные чашечки лифчика четко угадывались очертания его содержимого. Оставалось лишь надеяться, что там будет темно. Кожаные брюки с низкой талией едва скрыли ажурные белоснежные стринги. Верхом послужила черная шелковая кофточка свободного кроя на пуговицах. Всё очень скромно. Он будет сегодня доволен, а она богата.
 
    
Глава 27
Алёна внимательно разглядывала парадные двери ночного клуба и прилегающую территорию, освещенную многочисленными фонарями. Людей не было совсем. Непривычно и даже пугает. Она в полном одиночестве совершает поступок, на который считала себя не способной ни за какие богатства мира. Оказывается, такое сокровище существует. И она просто обязана побороться, чтобы потом с осознанием, что сделала всё от неё зависящее, выплакать все глаза, переступить и пойти дальше, не забыв гордо задрать голову. Она молодец. Она сильная, смелая и делает это во имя себя самой и своих интересов. А как же иначе?! Неизвестно куда тебя занесет, если ты будешь безвольно плыть по течению. Она справится, только сердечко предательски колотится и в горле пересохло настолько, что готова лакать из грязной лужи.
— Девушка! Очнитесь уже.
— А?
— С вас тысяча рублей.
— Сколько?! Вы с ума сошли?
Водитель такси всем своим видом показывал, что останется не преклонен, как бы его не уговаривали.
— Да Бог с Вами! Возьмите.
В другой ситуации она бы стояла на своем, потому, как не выносит наглости, но не сейчас. Голова была забита совершенно другим.
— Вы выйдете сегодня из машины?
— Вы везли меня десять минут, содрали тысячу, поэтому я могу сидеть здесь сколько захочу.
Таксист завёл двигатель, и Алёна вылетела из машины как пробка из бутылки с шампанским. Насолить напоследок — естественно от души хлопнуть дверью.
На неслушающихся ногах, упакованных в одиннадцатисантиметровые шпильки, она медленно приближалась к секьюрити. Те были заняты, по-видимому, очень интересной беседой и лишь изредка кидали на прибывшую отрешенные взгляды. Девушка приободрилась. Пальцем в неё не тыкают и не смеются над ней. Всё-таки на лбу у неё не написано кто она и зачем сюда пришла.